Дорогой из иллюзий

В нос ударил едкий запах сгоревшего пороха и озона. Правое ухо ничего не слышало, из него тонкой струйкой бежала кровь, пачкая воротник рубашки.

Парень медленно, дрожащими пальцами коснулся своего виска. Нащупал опаленные волосы и горячую от порохового ожога кожу. Одно мгновение. Одна тысячная доля миллиметра отделяла его от того, чтобы превратить свою голову в кровавое месиво на крыше этого собора.

Он уставился на дымящийся ствол револьвера, валяющегося в луже.

— Какой же пиздец я творю… — хрипло, сорвавшимся голосом выдавил из себя юноша. Осознание собственного безумия накрыло его с головой. Он играл со смертью, будучи уверенным, что хочет уйти. Но его тело, его душа, его дар истошно завопили: «Жить!».

Внезапно из груди скитальца вырвался звук. Это был не плач и не человеческий крик. Это был утробный, животный рык раненого хищника, который только что вырвался из капкана, отгрыз себе лапу и осознал, что остался жив.

Рык перешел в отчаянный, безумный рев. Двадцать Восьмой кричал в черное небо, прогоняя из себя слабость, вину, сковывающий страх и парализующую апатию. Он выплескивал весь свой гнев на мироздание, которое посмело отобрать у него близких, но не смогло сломать его самого.

Эхо его крика растворилось в шуме дождя.

Тяжело дыша, парень обессиленно привалился к каменной горгулье. Колени дрожали от колоссального выброса адреналина.

Он перевел взгляд на недопитую бутылку бурбона, одиноко стоящую на краю парапета.

Револьвер так и остался валяться в луже. Брюнет даже не посмотрел в его сторону. Медленно, стараясь унять дрожь в руках, он дотянулся до бутылки.

Сделал глоток. Больше не для того, чтобы забыться или найти смелость для смерти. Он пил, чтобы почувствовать вкус. Вкус обжигающего спирта, дубовой бочки и… вкус жизни. Чертовски горькой, жестокой, полной потерь, но всё еще принадлежащей только ему.

Двадцать Восьмой закрыл глаза, слушая шум дождя и завывание ветра. Игры в рулетку с судьбой закончились навсегда. Выстрел прозвучал. И теперь он точно знал, зачем вернулся с того света. Ему предстояло построить империю, которую больше никто и никогда не сможет превратить в пепел.

Дождь родного мегаполиса смыл остатки отчаяния, оставив после себя лишь холодную, пугающую целеустремленность. Вернувшись с края пропасти, Двадцать Восьмой больше не собирался играть по правилам выжженного мира. Пришло время переписать саму суть пепельной вселенной.

Для строительства настоящей империи требовался фундамент.

Аренда заброшенного складского комплекса в промзоне обошлась в сущие копейки по меркам тех средств, что хранились на его счетах. На протяжении нескольких суток к ангарам безостановочно прибывали грузы. Авантюрист скупал всё, что представляло хоть малейшую ценность для выживания: армейские сухпайки последнего поколения, промышленные фильтры для воды, автономные дизель-генераторы, медикаменты оптовыми партиями, теплую тактическую одежду, тысячи цинков с бронебойными патронами и десятки ящиков с новейшими штурмовыми винтовками. Он даже заказал семена морозоустойчивых культур и строительные инструменты.

Всё это богатство методично, паллета за паллетой, загружалось в бездонное чрево огромного черного грузовика «МАН» с сорокафутовым полуприцепом.

Когда фура была забита под завязку, наступил момент истины. Одно дело — перебросить сквозь ткань реальности собственное тело или спортивную сумку. И совершенно другое — протащить сквозь межпространственный разлом сорок тонн стали, резины и полезного груза.

Брюнет встал перед исполинской машиной, положив ладони на холодный металл радиаторной решетки.

Вдох. Концентрация.

Пространство задрожало, сопротивляясь такому колоссальному вмешательству. Воздух вокруг грузовика пошел густыми, искажающими свет волнами. У юноши на лбу вздулись вены, из носа мгновенно хлынула кровь, заливая подбородок. Каждое мышечное волокно кричало от невыносимого напряжения, словно он пытался сдвинуть с места планету.

Разлом с оглушительным треском разорвал ткань бытия. Гигантская воронка поглотила тягач вместе с прицепом, издав звук, похожий на раскат грома.

Хлопок.

На заснеженной площади перед разрушенным собором в Бронксе материализовался черный левиафан, проминая промерзший асфальт тяжелыми шинами.

Скиталец рухнул на колени прямо в пыльном ангаре родного мира, судорожно хватая ртом воздух. Голова раскалывалась на части, но на губах играла упрямая ухмылка. Механизм работал. Границы дозволенного были окончательно стерты.

Немного отдышавшись, он стер кровь с лица, поднялся и направился к следующему заранее подогнанному пустому грузовику, чтобы начать загрузку заново.

Он повторил этот безумный трюк. А затем еще раз. И еще.

Спустя пять дней непрерывного, изматывающего марафона, наступило морозное утро в пепельном Манхэттене.

Вегас вышел на уцелевший балкон собора, чтобы выкурить первую за день сигарету, и замер, выронив драгоценную самокрутку в снег.

Вся площадь перед храмом, насколько хватало глаз, была заставлена. Тридцать три идеально чистых, исполинских грузовика «МАН» выстроились в безупречно ровные ряды, словно на армейском параде. Черный глянцевый металл кабин сюрреалистично контрастировал с серыми руинами апокалипсиса.

Переговорщик, который всегда славился своей невозмутимостью и острым языком, сейчас напоминал рыбу, выброшенную на берег. Он медленно спустился вниз, пошатываясь и не веря собственным глазам. Бандиты из бывших «Ледяных Псов» толпились вокруг машин, боясь даже прикоснуться к этому инопланетному богатству.

На бампере последнего грузовика сидел Двадцать Восьмой. Пришелец выглядел так, словно его пропустили через мясорубку: бледный как полотно, с глубокими тенями под глазами, волосы слиплись от пота, а на белом плаще виднелись бурые пятна от высохшей носом крови. Он лениво пил воду из пластиковой бутылки.

— Матерь божья всемогущая… — только и смог прохрипеть Вегас, подходя ближе и трогая ледяной металл полуприцепа. — Брат… Я думал, ты бог войны. А ты, оказывается, целая логистическая корпорация. Что там?

— Фундамент нашей новой цивилизации, — устало, но с явным удовольствием ответил юноша, спрыгивая с бампера. — Оружие, еда, медицина, генераторы, стройматериалы. Всего достаточно, чтобы пережить ледниковый период и вооружить дивизию. Загоняйте машины в периметр. И организуй мне горячий чай. Я выжат досуха.

Спустя два часа обстановка разительно изменилась.