Дорогой из иллюзий

Глава 12

Холодный, колючий дождь родного мегаполиса бил по лицу, смывая с кожи въевшуюся копоть чужого, мертвого мира. Двадцать Восьмой стоял на краю крыши стоэтажного небоскреба, подставив лицо хлестким порывам осеннего ветра. Внизу, словно вены гигантского неонового организма, пульсировали светом проспекты и магистрали. Жизнь здесь кипела, не подозревая о том, что где-то в параллельной вселенной целые города превращаются в радиоактивный пепел.

В руке авантюрист сжимал пузатую бутылку коллекционного, бочкового бурбона шестидесятиградусной крепости, позаимствованную в элитном алкомаркете этажом ниже.

Пробка со звонким щелчком полетела в бездну. Брюнет приложился к горлышку. Обжигающая, терпкая жидкость прокатилась по пищеводу жидким огнем, вышибая слезу, но этот огонь был ничтожен по сравнению с тем, что сжигал его изнутри.

В памяти, словно заевшая кинопленка, крутились одни и те же кадры.

Боб, истекающий кровью на кафеле автосалона. Лера, с криком рассыпающаяся серой пылью сквозь его пальцы. Рокко, насаженный на стальной швеллер, хрипящий свое последнее напутствие. И Искра… Рыжая бестия, с улыбкой толкающая его к спасению за секунду до того, как огненный шторм поглотил ее целиком.

— Выпьем за любовь, как говорят в дешевых драмах, — горько усмехнулся скиталец и сделал еще один длинный глоток. Алкоголь начал быстро впитываться в кровь, притупляя боль, но взамен даря отчаянную, разрушительную смелость.

Ему стало тесно на этой крыше.

Хлопок.

Пространство разорвалось. Юноша материализовался на самом острие шпиля исторической высотки. Ветер здесь завывал с удвоенной силой, норовя сбросить дерзкого пришельца вниз. Стоять на узком, скользком от дождя куске металла было чистым безумием, но Двадцать Восьмой лишь балансировал на краю, расставив руки в стороны, словно канатоходец.

Еще один глоток. Бурбон приятно туманил разум.

Хлопок.

Теперь это была стрела гигантского башенного крана, нависшего над строящимся стадионом. Парень прошелся по узкой стальной балке, покачиваясь от выпитого и смеясь прямо в лицо штормовому ветру.

— «Я мечтою ловил уходящие тени…» — хриплый, надрывный баритон разнесся над спящим городом, вторя завываниям стихии. Слова Бальмонта всплыли из глубин памяти сами собой, идеально ложась на рваный ритм его больного сердца. — «Уходящие тени погасавшего дня… Я на башню всходил, и дрожали ступени… И дрожали ступени под ногой у меня!»

Скиталец остановился на самом краю обрывающейся в темноту стрелы крана. Взгляд синих глаз был абсолютно пустым. Тени ушли. Все, кого он пытался защитить, превратились в пепел. Он остался один — всемогущий бог на руинах, который не смог спасти никого, кроме себя.

Левая рука небрежно нырнула под полы вычищенного белого плаща и извлекла тяжелый, воронёный револьвер. Массивный «Смит-энд-Вессон» пятисотого калибра. Пушка, способная пробить блок цилиндров автомобиля.

Щелчок. Барабан откинулся в сторону.

Парень высыпал патроны на ладонь, безжалостно швырнул четыре блестящих гильзы в ночную пропасть, а один, последний патрон, загнал обратно в камору. Резкое движение кисти — и барабан с приятным механическим треском закрутился, защелкиваясь на месте.

— Давай, мироздание, — прошептал Двадцать Восьмой, глядя в равнодушное серое небо. — Посмотрим, насколько я тебе еще нужен.

Он приставил толстый ствол к виску. Металл холодил разгоряченную кожу. Палец мягко лег на спусковой крючок.

Вдох. Щелчок курка.

Щелк.

Боёк ударил в пустоту.

Юноша запрокинул голову и глухо, надрывно рассмеялся.

— Скучно! — крикнул он в пустоту.

Бутылка снова коснулась губ. Бурбон обжег горло. Алкоголь уже серьезно путал мысли, превращая смертельную игру в веселый аттракцион.

Хлопок.

Телепортация вышла неровной. Авантюрист материализовался на толстом стальном тросе вантового моста, едва не потеряв равновесие. Внизу с гулом проносились редкие ночные фуры, разрывая мокрый асфальт шинами.

Парень сел на трос верхом, болтая ногами над пропастью.

Снова взмах револьвером. Барабан с тихим шелестом делает оборот. Дуло упирается под подбородок.

— «И чем выше я шел, тем ясней рисовались…» — пьяно, с горькой усмешкой продекламировал он следующую строчку.

Второе нажатие.

Щелк.

Снова пустая камора. Судьба упорно отказывалась забирать его жизнь, словно издеваясь над его отчаянием.

— Даже старуха с косой меня игнорирует. Какая ирония, — скиталец зло сплюнул вниз, в черную воду реки. — Ну уж нет. Бог троицу любит.

Хлопок.

На этот раз он оказался на крыше старинного готического собора, привалившись спиной к каменной горгулье, равнодушно взирающей на спящий город. Дождь усилился, смывая с белого плаща последние капли чужой крови.

Двадцать Восьмой сделал еще один огромный глоток, ополовинив бутылку. В голове приятно гудело, страха не было вообще. Была лишь абсолютная, кристальная готовность шагнуть за грань. Туда, где уже ждали Боб, Лера, Искра.

Он не стал крутить барабан. Просто медленно, почти торжественно, поднес тяжелый револьвер к виску. Большой палец взвел курок. Пружина натянулась.

— «Что-то вдали загоралось…» — тихо закончил он стих.

Нажатие.

Вспышка была ослепительной. Оглушительный грохот пятисотого калибра разорвал ночную тишину в клочья, ударив по перепонкам с силой кузнечного молота.

Но в ту самую микросекунду, когда боёк ударил по капсюлю, а пороховые газы толкнули смертоносную пулю вперед, произошло нечто неконтролируемое. Инстинкт самосохранения — древний, первобытный зверь, дремавший глубоко внутри сломанного разума, — взбунтовался против своего хозяина.

Дар сработал автоматически, помимо воли. Рука с револьвером дернулась на миллиметр в сторону, а пространство вокруг ствола исказилось микроскопической червоточиной.

Пуля, способная снести полголовы, со сверхзвуковым свистом пронеслась в волоске от виска, опалив кожу раскаленными пороховыми газами, и с оглушительным треском вырвала кусок камня из крыла соседней горгульи.

Отдача вывернула кисть. Револьвер с лязгом отлетел на мокрую черепицу.

Двадцать Восьмой застыл.

Холодный пот мгновенно прошиб всё тело. Хмель испарился из крови так быстро, словно его выжгло кислотой. Сердце, секунду назад бившееся ровно и безразлично, теперь сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра с такой силой, что перехватило дыхание.