Дорогой из иллюзий

Его первым прихожанином стал Финн — тощий, вечно голодный подросток из технического яруса, промышлявший ловлей слепых крыс в стоках. Иеремия нашел его плачущим от голода возле ржавого вентиляционного короба.

— Голод — это испытание, дитя мое, — ласково проскрипел тогда фанатик, протягивая мальчишке закопченную миску. От варева исходил такой божественный, сладковатый аромат жареного мяса и специй, что Финн едва не сошел с ума.

Подросток сожрал похлебку грязными руками, давясь и обжигаясь. Лишь вылизав миску дочиста, он поднял на спасителя затуманенный взгляд. Фиолетовые споры гриба, щедро добавленные в бульон, уже начали свое гипнотическое действие, расширяя зрачки и стирая границы реальности.

— Что… что это было, отче? Свинина? — прошептал мальчик, чувствуя, как по венам разливается невероятное тепло, а страх перед радиоактивным миром исчезает, уступая место первобытной эйфории.

— Это был брат твой во грехе, Ганс с третьего уровня, — ласково улыбнулся Иеремия, погладив Финна по грязным волосам. — Он был слаб, и его плоть послужила высшей цели. Причастие свершилось. Теперь ты никогда не будешь голодать, сын мой.

Так зародился культ.

Как плесень, он бесшумно и стремительно расползался по нижним уровням станции, находя отклик в сердцах самых отчаявшихся, нищих и сломленных. За месяц паства Бледного Мицелия разрослась до полусотни человек.

Они собирались в огромном, полузатопленном резервуаре водоочистной станции довоенной постройки. Место стало их главным Храмом.

Здесь не было ламп накаливания. Огромный зал освещался исключительно густым, пульсирующим фиолетовым светом. Мицелий разросся повсюду: на влажных бетонных стенах, на ржавых трубах и… на алтаре, сложенном из человеческих останков. Споры кружили в спертом воздухе, заставляя паству пребывать в постоянном наркотическом трансе.

— Проходи, Гас, не стой в тени. Матерь Земля рада всем своим детям, — раздался густой голос Иеремии, когда тяжелая гермодверь резервуара со скрипом приоткрылась.

На пороге переминался с ноги на ногу рослый детина в форме стражи Гранд-Сентрал. Гас был одним из десятников Кроу, охранявших нижние шлюзы. В руках он нервно сжимал дубинку.

— Я привел тех, кого ты просил, Пастор, — сипло доложил охранник, вталкивая в зал двоих связанных, избитых бедолаг в лохмотьях. — Они пытались украсть воду из цистерны Мэра. По закону станции их должны были выкинуть на поверхность. Но… я решил, что они нужнее здесь.

— Ты мудро поступил, Гас, — проповедник медленно спустился с помоста. Его глаза мерцали в темноте. — Система Мэра Сайласа слепа. Они выбрасывают мясо на мороз, вместо того чтобы накормить им голодных.

Стражник судорожно сглотнул. Он давно сидел на дурманящих грибах, и ради новой порции был готов закрывать глаза на исчезновение бродяг и перебои с патрулями.

К Иеремии бесшумно подошла Марта — бывшая работница гидропонных ферм станции. Ее некогда бледное лицо теперь украшали ритуальные шрамы, а взгляд выражал абсолютную, фанатичную преданность. В руках женщина держала серебряный поднос с аккуратно нарезанными шляпками светящегося мицелия.

— Возьми свою награду, Гас, — Марта протянула поднос охраннику. — И присоединяйся к трапезе. Плоть свежая.

Стражник дрожащими руками сгреб грибы, жадно запихивая их в рот, и послушно опустился на колени у входа, ожидая начала ритуала.

Связанные пленники замычали сквозь кляпы, их глаза расширились от первобытного ужаса, когда из темных углов резервуара начала сползаться паства. Тощие, бледные люди с безумными улыбками. Мужчины, женщины, подростки. В их руках тускло поблескивали заточенные куски арматуры, ржавые тесаки и хирургические скальпели.

Иеремия поднялся на алтарь, воздев руки к протекающему потолку. Сутана распахнулась, обнажив истощенное тело, покрытое синими венами.

— Дети мои! — голос жреца загремел под сводами, многократно усиленный эхом. — Долгие годы мы гнили в темноте, питаясь крысами и моля о пощаде тех, кто наверху сидит на мешках с рисом! Они назвали нас отбросами! Но Великий Потоп из огня и пепла смыл старый мир не для того, чтобы Сайлас или Барон строили здесь свои картонные империи!

Толпа разразилась одобрительным, булькающим гулом.

— Земля отравлена! Но она дала нам свой плод! — старик указал на светящиеся грибы. — Он очищает разум! Он избавляет от боли! Он говорит нам: сильный должен питаться слабым! Мы — санитары этого мертвого мира!

Марта плавно подошла к одному из пленников и изящным, выверенным движением перерезала ему горло. Кровь фонтаном брызнула на влажный бетон. Толпа каннибалов издала коллективный стон, наркотический дурман смешался с запахом свежей смерти, доводя паству до экстаза.

Пастор оперся на свой костяной посох, тяжело дыша. Ритуал шел своим чередом, люди жадно набросились на жертву, забыв о человеческом облике. Но ум старого фанатика был занят куда более глобальными планами.

Он подозвал к себе Финна. Мальчишка, чье лицо было измазано багровым, преданно заглянул в глаза своего учителя.

— Слушай меня внимательно, дитя, — прошептал жрец, наклоняясь к самому уху подростка. — Наши братья с юга, «Ржавые», недовольны. На поверхности появился демон. Человек в белом плаще, который умеет растворяться в воздухе. Он уничтожил отряд «Ледяных Псов» и заключил союз с Бароном. Они хотят разделить этот город. Хотят забрать доки и сжечь южные катакомбы.

Финн испуганно заморгал.

— Демон? Как мы убьем призрака, отче?

— Мы не будем его убивать, — губы Иеремии растянулись в жуткой, беззубой улыбке. — Всякая магия, всякая сила берется из крови. Плоть Земли подсказала мне ответ. Этот Белый Демон — не угроза. Он — Высшее Причастие. Представь, какая сила сокрыта в его мясе. Если мы поглотим его, паства станет непобедимой. Мы сами станем богами, способными проходить сквозь стены.

Старик перевел горящий взгляд на чавкающую толпу.

— Выслеживайте его людей, — отдал приказ Пастор. — Изучайте их привычки. Рано или поздно гордыня заставит Белого Демона спуститься в темноту. И когда он это сделает, мы накормим его нашим мицелием. А потом… мы разделим его плоть между всеми верными. Во славу нового мира.