Дорогой из иллюзий

— Система фильтрации воздуха, — Вегас хищно оскалился. — Накрылась медным тазом на третий год изоляции. Клапаны заклинило. Они задохнулись там все до единого. Это не бункер, Фокусник. Это идеальная, стерильная титановая гробница. Там лежат горы довоенного золота, экспериментальное оружие, чистейшие технологии и никаких мутантов. Всё в идеальном состоянии.

— Заманчиво, — скиталец небрежно постучал пальцами по подлокотнику. — И ты хочешь, чтобы я, используя свои скромные таланты, перепрыгнул сквозь титан и открыл вам двери изнутри?

— Бинго! — переговорщик радостно хлопнул в ладоши. — Мы обеспечиваем прикрытие периметра и транспорт. Ты открываешь дверь. Хабар пилим пятьдесят на пятьдесят. Босс даже готов простить тебе убитых парней. Согласись, сделка века!

— Звучит неплохо, — парень задумчиво посмотрел на газовый обогреватель. — И где находится эта золотая жила?

Вегас лукаво прищурился, откидываясь назад.

— А вот это, мой белоснежный друг, коммерческая тайна. Назову координаты только после того, как ударим по рукам и обменяемся гарантиями. Я же не идиот. Скажу сейчас, а завтра ты вынесешь бункер в одиночку.

Авантюрист тихо, искренне рассмеялся. Звук его смеха заставил переговорщика слегка напрячься.

Вместо ответа Двадцать Восьмой плавно потянулся к спортивной сумке, стоявшей у края дивана. Расстегнул молнию, не глядя сунул туда руку и извлек на свет нечто, от чего челюсть самоуверенного гостя едва не рухнула на пол.

Это было яблоко.

Крупное, идеально круглое, с глянцевой красной кожурой, на которой выступили крошечные капельки холодного конденсата. Запах свежих фруктов мгновенно перебил привычный аромат оружейного масла и сырости, наполнявший базу.

Скиталец изящным движением подбросил яблоко в воздухе и поймал его.

— Лови, дипломат, — брюнет небрежно кинул фрукт переговорщику.

Вегас поймал яблоко обеими руками, словно это была хрустальная ваза. Он смотрел на него расширенными от шока глазами, судорожно втягивая носом сладкий аромат. В выжженном радиацией мире люди не видели свежих фруктов почти тридцать лет.

— Матерь… божья… — прошептал бандит, боясь даже сдавить красную кожуру пальцами. — Оно… настоящее. Холодное. Где ты его взял?!

— У меня есть свои… закрытые каналы поставок, — обворожительная, дьявольская улыбка скользнула по губам хозяина базы. — А теперь подумай, Вегас. Зачем мне лезть в какую-то титановую гробницу, рисковать шеей ради ржавых пулеметов и мертвого золота, если у меня есть доступ к вещам, которые стоят в тысячу раз дороже?

Переговорщик медленно поднял взгляд на пришельца. Наглость и спесь слетели с него мгновенно, уступив место абсолютному, кристальному пониманию: перед ним сидит человек, играющий совершенно в другой лиге.

— Ты… ты не мутант, — хрипло произнес бандит, бережно опуская яблоко в карман своего пальто. — Ты дьявол во плоти.

— Давай без комплиментов, — Фокусник вальяжно скрестил руки на груди. — Ваш бункер мне не интересен. Пусть генералы спят спокойно. Но мне нравишься ты, Вегас. У тебя язык подвешен лучше, чем у всего совета Гранд-Сентрал.

Гость сглотнул, быстро восстанавливая самообладание. Харизма и профессионализм брали свое.

— Значит, хабар тебя не интересует. Но такие люди, как ты, Фокусник, никогда не останавливаются на достигнутом. Если тебе не нужны патроны и консервы, значит, тебе нужна власть. Территория. Влияние.

— Уже теплее.

— Барон держит северные и западные районы. Под землей сидит Сайлас. Но есть еще юг. Район старого порта и доки, — Вегас снова подался вперед, глаза заблестели новым азартом. — Там осели «Ржавые». Беспредельщики и каннибалы. Они мешают и нам, и диггерам. Если мы объединим усилия… Барон дает людей для зачистки периметра, а ты со своими… талантами… обезглавливаешь их верхушку.

Двадцать Восьмой удовлетворенно кивнул. Это уже походило на настоящий бизнес. Контроль над всем Манхэттеном, разделенный на понятные зоны влияния, где он будет выступать верховным арбитром. Идеальная резервная база.

— Передай Барону, что призрак в белом плаще готов обсуждать условия портовой кампании, — мягко произнес юноша. — Но встречи будут проходить на моей территории. И если хоть один ваш снайпер посмотрит в мою сторону сквозь прицел… я засуну это яблоко Барону в глотку. Не очищая от кожуры.

Вегас рассмеялся. На этот раз легко и искренне.

— С тобой чертовски приятно вести дела, Фокусник. Я всё передам. И, знаешь… — бандит похлопал по карману, где лежало бесценное сокровище. — Если у твоих «поставщиков» когда-нибудь заваляется упаковка настоящего кофе… я готов сдать тебе маршруты всех патрулей Сайласа на месяц вперед.

— Я учту твои вкусовые предпочтения, Вегас. А теперь проваливай, пока Гвоздь не решил пустить тебя на фарш ради развлечения.

Когда тяжелая гермодверь закрылась за довольным переговорщиком, скиталец лишь тихо хмыкнул. Игра на этой пепельной доске становилась всё интереснее, и новые фигуры сами послушно расставлялись по нужным клеткам. Оставалось лишь сделать следующий ход.

Интерлюдия. Паства Бледного Мицелия

Глубоко под станцией Гранд-Сентрал, там, куда не доходил гул паровых генераторов и где заканчивались патрули службы безопасности, царил вечный, промозглый мрак. Заброшенные коллекторы и дренажные трубы образовывали настоящий лабиринт, соединяющий цивилизованное подземелье Мэра Сайласа с дикими, затопленными катакомбами южных окраин.

Именно оттуда, из зловонной тьмы портового района, контролируемого обезумевшими каннибалами «Ржавыми», пришло новое божество.

Пастор Иеремия не был воином, не носил силовой брони и не умел стрелять из пулемета. Сухой, как пергамент, старик с жидкой седой бородой и безумным, лихорадочным блеском в выцветших глазах опирался на посох, сделанный из человеческой бедренной кости. На его плечи была накинута изодранная сутана, давно потерявшая свой первоначальный цвет, а на груди болтался массивный железный крест.

Он просочился сквозь заброшенные насосные станции юга, словно ядовитый газ, не привлекая внимания стражи. И принес с собой дары.

В его бездонной холщовой сумке пульсировали мягким, гипнотическим фиолетовым светом грибы. Странный, мутировавший вид мицелия, который рос только на костях и питался пропитанной радиацией плотью. Южный старец называл его «Плотью Земли».