Страница 20 из 94
— Я просто турист, которому категорически не нравится местный сервис, — на губах брюнета появилась кривая, недобрая ухмылка. — Веди дальше. И постарайся больше не падать в обморок, иначе я решу, что от тебя нет никакой пользы.
Остаток пути до вокзала Гранд-Сентрал прошел без приключений, если не считать парочки плотоядных лоз, от которых путники благополучно уклонились.
Спустя час они вышли к гигантскому кратеру, образовавшемуся на месте знаменитого Центрального вокзала. Фасад исторического здания был наполовину разрушен, но главный спуск в подземку сохранился. Теперь он представлял собой настоящую крепость.
Проход перегораживали массивные стальные ворота, сваренные из железнодорожных рельсов и кузовов бронемашин. По бокам от входа, на импровизированных вышках, ежились от холода часовые. На них были надеты тяжелые шинели времен Второй мировой и громоздкие противогазы. В руках они сжимали модифицированные автоматы Томпсона, усовершенствованные грубыми прицелами и самодельными штык-ножами.
— Стой! Кто идет? Пароль! — прохрипел один из охранников сквозь мембрану маски, передергивая затвор. Дуло автомата уставилось прямо в грудь авантюриста.
— Свои, Барни! Это старина Дик! — замахал руками мародер, выходя вперед и поднимая над головой добытую шкуру. — Не пали! Я хабар принес! И гостя!
— Какого еще гостя? — часовой подозрительно прищурился, переводя оружие на парня в щегольском пальто. — Мы чужаков не пускаем. Приказ Мэра. Слишком много зараженных бродит.
— Этот парень чист! — отчаянно затараторил Дик. — Он только что спас мне жизнь! Голыми руками завалил «плакальщика» в шестом секторе! Клянусь, Барни, если бы не он, меня бы уже доедали в подворотне!
На вышке повисло напряженное молчание. Охранники переглянулись, что-то тихо обсуждая по допотопной радиосвязи. Наконец, тяжелые затворы внутри ворот лязгнули. Стальные створки с оглушительным скрежетом поползли в стороны, выпуская наружу клуб теплого, вонючего пара.
— Заходите. Но стволы сдать на блокпосте. И если этот хлыщ начнет буянить, пулю в лоб получите оба, — предупредил часовой.
Путники шагнули в спасительный полумрак.
В нос ударил густой запах дизеля, пота, жареного крысиного мяса и машинного масла. Центр нового мира оказался колоссальной, многоуровневой муравьиной фермой. Огромные своды подземного вокзала освещались тусклыми желтыми лампами накаливания, запитанными от ревущих где-то в недрах генераторов.
Прямо на платформах и рельсах стояли палатки из брезента и жести. Между ними суетились сотни людей, одетых в невероятную смесь из обносков сороковых годов и самодельной брони. Торговцы кричали, предлагая очищенную воду и патроны, где-то плакали дети, а в центре зала возвышался гигантский, пыхтящий паром водоочиститель, собранный из деталей паровоза.
Двадцать Восьмой стоял на верхнем ярусе лестницы, озирая это кипящее жизнью подземелье. Его пронзительно-голубые глаза холодно сканировали толпу. Здесь не было гламура, не было элитных пентхаусов и корпоративных интриг. Это был жестокий, первобытный мир, выживающий на руинах цивилизации.
Губы скитальца дрогнули в жесткой полуулыбке. В этом пепельном аду выживает тот, кто диктует свои правила. И он собирался стать тем, кто напишет для этого подземелья новые законы.