Дорогой из иллюзий

— Волки? Это гончие Пустоши, сынок. Они еще безобидные, — Дик мрачно усмехнулся, доставая из ножен длинный охотничий нож и принимаясь ловко свежевать тушу. — Подожди, пока встретишь «плакальщиков». Или нарвешься на споровое облако. Этот мир сдох в сорок шестом, но труп оказался на редкость плодородным. Радиация меняет всё. Даже нас. У половины рожденных под землей дети уже с чешуей или без глаз рождаются.

Слова старика падали в пустоту. Двадцать Восьмому было плевать на мутантов, споры и выживание подземных колоний. В его памяти всё еще стояла картина рассыпающейся на пепел Леры.

— Ты идешь или собираешься тут стоять, пока не обледенеешь? — окликнул его Дик, закидывая на плечо окровавленный кусок жесткой шкуры. — За то, что шкуру спас, проведу на станцию. Нальют синтетического пойла, дадут угол у костра. А то твое модное пальто от местного минуса не спасет. Ночью температура падает так, что сталь трескается.

Предложение было разумным. Беглец кивнул, плотнее запахивая воротник.

Они двинулись вдоль мертвой авеню. Над их головами, переплетенные проводами и светящимися синими лозами нового мира, нависали руины небоскребов. Нью-Йорк, погруженный в вечную зиму, жил своей извращенной, пугающей жизнью. И теперь в этой мрачной экосистеме появился новый высший хищник, которому было абсолютно нечего терять.

Мертвый Манхэттен сороковых годов напоминал застывшую в пепле декорацию к нуарному фильму, режиссер которого внезапно сошел с ума. Широкие проспекты, заваленные обломками рухнувших небоскребов, тонули в бесконечной метели из радиоактивного снега.

Двое путников пробирались сквозь это серое безмолвие, стараясь держаться теней. Дик, тяжело ступая скрипучими армейскими ботинками, то и дело нервно оглядывался, сжимая в руке окровавленный кусок свежей шкуры. Его молодой спутник шел совершенно бесшумно. Графитовое пальто, еще недавно бывшее символом роскошной жизни на Крестовском острове, теперь покрылось слоем белесого инея, но на лице брюнета не дрогнул ни один мускул. Холод снаружи был ничтожен по сравнению с той ледяной пустотой, что выжгла его изнутри.

— Эй, фокусник, держись правее! — сиплый шепот мародера вырвал авантюриста из оцепенения. Старик предостерегающе выставил руку в засаленной рукавице, указывая на остов сгоревшего автобуса впереди. — И даже не дыши в ту сторону.

Пришелец из другого времени перевел равнодушный взгляд на искореженный металл. Вся правая сторона автобуса поросла пульсирующей бордовой массой, напоминающей вздувшиеся вены. Из этого жуткого ковра тянулись длинные, полупрозрачные стебли с шипами, источающие сладковатый, одурманивающий запах гнилых яблок.

— Местная флора? — безразлично поинтересовался Двадцать Восьмой.

— «Вдовий плющ», — сплюнул под ноги Дик. — Реагирует на тепло тела и вибрацию голоса. Стоит подойти на пару шагов, как эти плети выстреливают быстрее пули. Пробивают брезент насквозь, впрыскивают паралитик, а потом медленно высасывают тебя досуха. Отличный способ стать удобрением. Обходим по широкой дуге.

Словно подтверждая слова проводника, один из длинных стеблей хищно дернулся в их сторону, уловив теплое дыхание, но тут же безвольно повис, не дотянувшись до добычи.

— Природа не терпит пустоты, — философски отозвался скиталец.

Они свернули в узкий переулок, заваленный мусором и ржавыми остовами пожарных машин. Пепел здесь лежал сугробами, поглощая звуки шагов.

Внезапно из глубины черного провала, ведущего в подвалы полуразрушенного банка, донесся звук. Тихий, надрывный плач маленького ребенка. Всхлипывания эхом отскакивали от кирпичных стен, пробирая до самых костей.

— Помогите… мамочка… — тонкий, жалобный голосок разрезал мертвую тишину.

Юноша инстинктивно сделал шаг в сторону темного проема, но Дик мертвой хваткой вцепился в его рукав. Глаза мародера расширились от первобытного, животного ужаса.

— Не смей! — прошипел старик, оттаскивая спутника назад. — Это не ребенок! Заткни уши и не смотри туда!

— Я не страдаю приступами слепого героизма, — холодно ответил брюнет, стряхивая чужую руку. — Но плач настоящий.

— В этом и смысл, парень! Это «плакальщик»!

Из мрака подвала медленно, дергано выскользнуло нечто. Существо отдаленно напоминало человека, но его конечности были неестественно вытянуты, превратившись в бледные, лишенные кожи плети с длинными костяными когтями. Голова твари представляла собой раздутый, пульсирующий мешок, в центре которого зияла круглая пасть, усеянная рядами игловидных зубов. Именно из этой жуткой глотки с пугающей точностью доносился крик плачущей девочки. Мутант имитировал голоса своих прошлых жертв, чтобы приманивать новых.

Заметив добычу, монстр захрипел. Детский плач мгновенно сменился оглушительным, режущим слух визгом. Тварь оттолкнулась мощными задними лапами от стены и бросилась на людей с грацией ожившего кошмара.

Дик с криком попятился, споткнувшись о кусок арматуры, и кубарем полетел в сугроб радиоактивного пепла.

Двадцать Восьмой даже не моргнул. Время вокруг него словно замедлило бег. Никакой паники, лишь расчетливая, почти механическая концентрация.

Хлопок.

Пространство моргнуло. Авантюрист исчез за долю секунды до того, как костяные когти «плакальщика» рассекли воздух там, где только что стоял человек. Тварь, не ожидавшая исчезновения цели, по инерции пролетела вперед, врезавшись в ржавый кузов старого пикапа.

В следующее мгновение воздух сжался прямо над спиной оглушенного монстра.

Тяжелые ботинки обрушились на бледный позвоночник с высоты трех метров. Хруст ломающихся костей потонул в мерзком бульканье. Не давая мутанту опомниться, юноша изящно выхватил «Глок», приставил дуло прямо к раздутому затылку и дважды нажал на спусковой крючок.

Визг оборвался. Бледная туша конвульсивно дернулась и затихла, распластавшись на грязном снегу.

Беглец спокойно спустился с мертвого тела, стряхивая с полов пальто брызги черной крови.

— Поднимайся, гид, — бросил он старику, всё еще сидящему в сугробе с широко раскрытым ртом. — Твой монстр сломался.

— Твою мать… — только и смог выдавить Дик, кое-как поднимаясь на ватные ноги. Он подошел к поверженной твари, ткнув ее носком ботинка, словно не веря собственным глазам. — Я видел, как эти твари разрывали вооруженные патрули за полминуты. А ты просто… сплясал на ней. Кто ты такой, черт возьми? Ангел мщения из Вашингтона?