Дорогой из иллюзий

Глава 2

Пепел скрипел под подошвами тяжелых ботинок с монотонностью метронома. Этот звук стал единственным ориентиром в мире, потерявшем цвета. Скиталец в графитовом пальто шел уже несколько часов, не чувствуя ни пронизывающего ледяного ветра, ни усталости. Внутри было так же пусто и выморожено, как и в окружающем его постапокалиптическом пейзаже.

Руины мегаполиса надвигались медленно, словно мертвый титан, раскинувший свои каменные кости. Это была причудливая, искореженная версия архитектуры сороковых годов. Исполинские небоскребы в стиле ар-деко, увенчанные разбитыми горгульями, зияли пустыми глазницами окон. Обледеневшие стальные мосты обрывались в пустоту, а улицы были наглухо забиты брошенными, проржавевшими машинами — пузатыми «Паккардами» и «Крайслерами» с облупившимся хромом, навечно застрявшими в пробке судного дня.

Однако природа не терпела абсолютной пустоты. Присмотревшись, пришелец из другого времени начал замечать странности. Мертвый мир отказывался оставаться мертвым.

Радиация и ядерная зима запустили жуткий, ускоренный процесс эволюции. На обломках кирпичных стен, пробиваясь сквозь слой серого пепла, пульсировал бледным неоново-синим светом странный лишайник. Он оплетал остовы автомобилей, питаясь ржавчиной и остаточной радиацией, источая едва уловимое тепло. В трещинах асфальта топорщились жесткие, как стальная проволока, стебли мутировавшего сорняка, чьи листья напоминали осколки черного стекла.

Мир менялся. Он приспосабливался к новой, ядовитой реальности.

Внезапно тишину мертвого проспекта разорвал надрывный, булькающий вой. Звук многократно отразился от бетонных стен, заставив юношу остановиться и машинально опустить руку в карман, где лежал трофейный «Глок». Рефлексы, вбитые в мышечную память недавней войной с ликвидаторами, сработали быстрее апатии.

Впереди, на перекрестке, заваленном обломками рухнувшего фасада, разворачивалась драма.

На крыше перевернутого грузовика отчаянно отбивался человек. Закутанный в грязные лохмотья поверх армейской шинели, с лицом, скрытым громоздким противогазом старого образца, он яростно размахивал куском железной арматуры.

Его противниками были трое. Когда-то, до падения бомб, это могли быть обычные бродячие собаки. Теперь же перед скитальцем предстали сгорбленные, лишенные шерсти твари размером с крупного теленка. Их серая кожа бугрилась костяными наростами, а в пасти, способной перекусить рельс, в два ряда росли кривые, желтые клыки. Глаза мутантов светились в полумраке тем же тошнотворным синеватым светом, что и лишайник на стенах.

Одна из тварей извернулась, клацнув челюстями в миллиметре от ноги мародера, и мощным ударом лапы выбила арматуру из его рук. Оружие со звоном улетело в снег. Человек обреченно вжался в покореженную кабину.

В груди брюнета ничего не дрогнуло. Ни жалости, ни геройского порыва. Лишь холодный, математический расчет: если здесь есть выжившие, значит, у них можно узнать правила игры этого пепельного ада.

Взгляд голубых глаз сфокусировался на крыше грузовика.

Хлопок.

Резкий перепад давления раскидал снег и пепел во все стороны. Двадцать Восьмой материализовался прямо между сжавшимся мародером и приготовившимся к смертельному прыжку мутантом.

Тварь инстинктивно шарахнулась от внезапно возникшей из пустоты преграды, глухо зарычав. Этой секунды замешательства оказалось достаточно.

Рука в черной кожаной перчатке плавно вскинула пистолет. Три выстрела грохнули один за другим, безжалостно разрывая тишину. Экспансивные пули, не сумевшие пробить кинетический щит безумного Пятого, с легкостью разнесли череп мутировавшего пса. Тварь рухнула замертво, залив обледенелый металл черной, дымящейся на морозе кровью.

Двое оставшихся хищников замерли. В их примитивных мозгах боролись голод и инстинкт самосохранения. Ночная тварь не понимала, как добыча смогла телепортироваться, и это нарушало привычную картину охоты. Коротко взвизгнув, монстры развернулись и стремительно растворились в серых руинах.

Юноша медленно опустил ствол, не убирая его в кобуру, и повернулся к спасенному.

Мародер стянул с головы громоздкий противогаз, с шумом втягивая морозный воздух. Это оказался мужчина неопределенного возраста с изборожденным глубокими морщинами лицом и недельной щетиной. Он смотрел на своего спасителя глазами, полными суеверного, первобытного ужаса.

— Матерь божья… — прохрипел выживший, сплевывая на металл кузова темную слюну. — Я думал, у меня крыша окончательно потекла от фонящей воды. Ты как это сделал, парень? Из воздуха соткался, клянусь своими свинцовыми трусами!

— Просто шел мимо, — голос авантюриста прозвучал сухо и безжизненно, идеально сливаясь с окружающим холодом. — Решил сократить путь.

— Сократить? Да ты… ты мутант нового порядка, что ли? Из тех, что в бункерах под Пентагоном выводили? — старик нервно облизал потрескавшиеся губы, не спеша спускаться с грузовика. Его взгляд настороженно скользнул по чистой, дорогой одежде пришельца, не тронутой годами ядерной зимы. — И шмотки на тебе странные. Чистые. Словно только из прачечной на Пятой авеню, до того как она в радиоактивный кратер превратилась.

— Я издалека. Очень издалека, — юноша убрал пистолет во внутренний карман пальто, демонстрируя отсутствие агрессии. — Какой это город?

— Ты шутишь? — мародер недоверчиво хмыкнул, доставая из-за пазухи фляжку и делая жадный глоток. — Хотя, с твоими фокусами, может, и вправду с Луны свалился. Это Нью-Йорк, парень. Вернее, то, что осталось от Большого Яблока после того, как Советы отправили ответную посылку нашему дорогому президенту. Добро пожаловать на Манхэттен. Главное, не светись в темноте.

Значит, Америка. Альтернативная история разыграла свои карты по-крупному.

— Много вас тут осталось?

— Хватает. Крысы всегда выживают, — философски заметил старик, наконец спрыгивая на промерзший асфальт. Он подошел к убитому мутанту и деловито пнул тушу носатым армейским ботинком. — Мясо зараженное, но шкура пойдет. Меня, кстати, Диком звать. Обитаю на станции метро «Гранд-Сентрал». Там у нас что-то вроде общины. Свет есть, фильтры работают.

— И вы живете под землей, пока наверху растут светящиеся сорняки и бегают лысые волки?