Под кожей

Дорога в горы была долгой и извилистой. Чем выше поднимался внедорожник Лео, тем сильнее закладывало уши и тем прозрачнее становился воздух. Майя смотрела на профиль парня — сосредоточенный, натянутый, как пружина. Он вел машину уверенно, его руки в кожаных перчатках с открытыми пальцами крепко держали руль. Каждое его движение отзывалось в животе Майи тягучим, сладким напряжением. Когда они наконец достигли охотничьего домика, солнце уже клонилось к закату, окрашивая вершины сосен в кроваво-оранжевый цвет. Домик стоял на самом краю обрыва, старый, потемневший от времени, но внутри он пах сухой травой, деревом и старой кожей.

— Мы здесь одни, — сказал Лео, бросая ключи на грубый деревянный стол. Его голос эхом разнесся по пустой гостиной. — Даже сотовая связь здесь ловит через раз.

Майя подошла к окну. Вид на долину был невроятным, но она чувствовала, как по спине пробегает холодок. Не от страха, а от осознания абсолютной свободы. Здесь им больше не нужно было играть роли врагов. Здесь были только они.

— Тебе страшно? — Лео подошел сзади, его дыхание коснулось затылка.

— Нет, — Майя обернулась, оказываясь в кольце его рук. — Мне странно. Кажется, что мир перестал существовать.

— Так и есть, — он прижал ее к себе, зарываясь лицом в ее волосы, пахнущие мятой. — Оставь чертов мир. Здесь есть только то, что происходит между нами.

Вечер опустился на горы мгновенно. Лео развел камин, и комната наполнилась мягким, живым светом и треском горящих поленьев. Майя сидела на пушистой шкуре, глядя на танцующее пламя, а он принес две кружки горячего чая с травами.

— Знаешь, я часто приезжаю сюда один, — тихо сказал парень, присаживаясь рядом. — Отец купил это место, когда я был еще ребенком. Я ненавидел этот дом. Здесь не ловит интернет, и мне было скучно. А сейчас я понимаю, что это единственное место, где я могу быть собой.

Лео коснулся ее руки, его пальцы медленно переплелись с ее. Контраст между его грубой, мозолистой ладонью и ее мягкой кожей был почти болезненным.

— Почему ты такой, Лео? — Майя заглянула в его глаза, которые в свете камина казались небесными. — Зачем ты прячешься за этой маской придурка?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной грубости.

— В моем мире нельзя быть слабым, Майя. Отец учил меня, что чувства — это рычаг, за который тебя всегда могут дернуть. Я привык не давать никому этого шанса. До того дня, как в нашем доме не появилась ты. Ты моя слабость, которую я не могу побороть.

Майя обхватила Лео за шею, притягивая к себе.

— И не надо, — прошептала она. — Просто будь здесь. Со мной.

Их близость в ту ночь была другой. В ней не было ни ярости, ни страсти. Это была медленная пытка. Лео раздевал ее так, словно изучал самую ценную картину в мире. Каждое его прикосновение было пропитано такой нежностью, что у Майи перехватывало дыхание. Его губы исследовали каждый сантиметр ее кожи, оставляя за собой дорожку из расплавленного огня. Майя чувствовала, как ее тело плавится под его руками. Когда он вошел в нее, она вскрикнула от той невыносимой полноты чувств, которую она больше не могла держать в себе.

— Майя... — его голос сорвался, когда он уткнулся лицом в ее плечо. — Ты меня уничтожишь. Ты знаешь это?

— Мы уничтожим друг друга вместе, — ответила она, впиваясь ногтями в его спину.

Они занимались любовью у камина, пока огонь не превратился в тлеющие угли. В этом уединении Майя впервые поняла, что любовь — это не всегда про цветы и прогулки под луной, о которых пишут в романах. Иногда любовь — это когда ты готов сойти с ума вместе с другим человеком, потому что реальность без него — это просто серая пустота.

Утром Майя проснулась от запаха кофе. Лео не было рядом, но она услышала звук топора на улице. Накинув его рубашку, которая была ей до колен, она вышла на крыльцо. Несмотря на октябрьский морозный воздух, ей было тепло. Лео колол дрова. Он был по пояс обнажен, наплевав на утреннюю прохладу. Мышцы на его спине перекатывались под кожей, капли пота блестели на солнце. Майя замерла, любуясь этой дикой красотой. Он обернулся, заметил ее и улыбнулся — той самой редкой, настоящей улыбкой, которую он берег только для нее.

— Кофе на столе, — сказал он, втыкая топор в полено. — Иди сюда.

Она подошла, и он обнял ее, прижимая к себе как что-то ценное.

— Знаешь, я бы мог остаться здесь навсегда, — прошептал он ей в макушку. — Просто охотиться, колоть дрова и смотреть, как ты просыпаешься в моих объятиях.

— Мы не можем остаться, Лео. Рано или поздно нам придется вернуться.

— Знаю, — его хватка стала крепче. — Но пока мы здесь, время не имеет значения.

Весь день они провели в лесу. Гуляли к горному озеру, вода в котором была ледяной и прозрачной, как стекло. Лео учил ее разводить костер из подручных средств, рассказывал истории из своего детства, которые он никогда никому не открывал. Майя слушала и понимала, что под слоями агрессии скрывался одинокий мальчик, который просто хотел, чтобы его любили не за фамилию отца или его деньги. А просто потому что он — Лео.

Вечером они вернулись в домик. На этот раз страсть вспыхнула с новой силой, подогретая целым днем близости и интимных разговоров. Это было похоже на безумие — они не могли надышаться друг другом, не могли разомкнуть объятий. Лео прижал Майю к деревянной стене, его руки грубо, но надежно удерживали ее бедра.

— Скажи это, — потребовал он, целуя ее шею. — Скажи, что ты принадлежишь мне.

— Я принадлежу тебе, Лео, — выдохнула она, запрокидывая голову. — Всегда. С первой секунды, как ты посмотрел на меня в гостиной.

В ту ночь они не спали до рассвета. Говорили о будущем, которое казалось невозможным, и о прошлом, которое их связывало. Это были часы абсолютной честности, когда душа к душе — они становились одним целым.

Но реальный мир ворвался в их жизнь раньше, чем они ожидали. На пятый день в домик без предупреждения приехал помощник отца.

Глава 8. Правда

Они не успели убрать следы. Майя была в рубашке Лео, с растрепанными волосами и зацелованными губами, когда старый знакомый их семьи вошел в гостиную. Его взгляд метался между ними — от босых ног Майи до Лео, который инстинктивно закрыл ее собой.

— Я... я зайду позже, — пробормотал мужчина и быстро ретировался.

Тишина, наступившая после его ухода, была ледяной.

— Он все расскажет, — прошептала Майя, чувствуя, как внутри все обрывается. — Глеб узнает. Мама узнает. Лео, они нас разлучат.

Лео выглядел спокойным, но его челюсти были сжаты до предела.