Страница 25 из 113
— Я никогда не думал об этом, — сказал он тихо так, словно получил неожиданное откровение от милостивой Гуанин.
— Потому что ты не смотрел на него с этой стороны, — ответил Ли Чжаоцин. — Ты видел только то, что он уезжает, а ты остаёшься. Ты видел его успехи, его способности. Но не видел того, что он никогда не сможет назвать отца отцом при людях. Что он всю жизнь будет тенью. Что он носит чужое имя и не может показать своё. — Он убрал руку с плеча Цзинфана и вздохнул. — Ты — мой сын. И ты всегда будешь моим сыном. Это никто не может у тебя отнять. А у него есть только долг и пустота. Думай об этом, когда будешь завидовать ему, — сказал папа с легкой иронией, словно потешался над недогадливостью сына, а Цзинфан молчал, глядя на дорогу. Пыль уже осела, и только далёкие силуэты повозки угадывались на горизонте.
— Ты прав, — сказал он наконец. — Я не думал об этом.
— Теперь думай, — ответил Ли Чжаоцин удовлетворённо. — И запомни: у каждого своя ноша. Например у него — имя, которого он не может носить. А у тебя есть роскошь, которой нет у него — время. Свою ношу ты взвалишь на плечи тогда, когда будешь готов сам, — сказал он с уверенностью, а Цзинфан повернулся к нему и посмотрел в глаза.
— Спасибо, папа, — сказал он с искренней улыбкой, на что Ли Чжаоцин усмехнулся и взлохматил ему волосы.
— Пойдём. Надо заниматься. Скоро уездный экзамен. И я рассчитываю, что ты его сдашь с первого раза.
Цзинфан кивнул и пошёл за ним. Он больше не смотрел на дорогу. Он знал, что его брат уехал, но он знал и то, что у него есть отец, который всегда будет рядом.