Новая жизнь

Глава 3. Дорога

Как только небо посветлело, Алексей понял, что дальше сидеть в укрытии нельзя. Ночь он пережил. Это уже было достижением. Не победа, не успех, не доказательство того, что он сможет выжить в этом мире. Просто одна ночь, которую ему удалось не умереть. Но даже это сейчас казалось чем-то важным.

Он медленно выполз из узкой ниши, осторожно убрал кусок пластика, которым закрывал вход, и несколько секунд просто сидел на корточках, прислушиваясь.

Мир просыпался не так, как Земля. Не было птичьего пения. Не было гула города, далёкого лая собак, шума машин за окном. Здесь что-то поскрипывало, оседало, сухо шелестело. Где-то далеко глухо ударил металл. Потом ещё раз. Над мусорными горами медленно ползли серые полосы утреннего тумана или пыли.

Алексей оглянулся. Если он хотел понять, куда идти, надо было подняться выше. Мысль была очевидной. И так же очевидно было, что любая высокая куча мусора могла поехать под ним вниз от одного неудачного шага.

Он долго выбирал. Первая насыпь ему не понравилась сразу: слишком много мелкого сыпучего хлама, обломки лежали рыхло, поверхность местами проседала даже от лёгкого прикосновения. Вторая выглядела надёжнее, но с одной стороны имела свежий излом, под которым чернела пустота. Третья была почти сплошь из больших плит и металлических каркасов, перекрученных между собой. Опасная, но хотя бы не сыпучая. Алексей остановился перед ней и долго смотрел вверх.

— Ну что, альпинист, — тихо сказал он сам себе. — Другого маршрута тебе не выдали.

Подъём занял, по внутреннему ощущению, несколько часов. Он двигался медленно. Очень медленно. Сначала проверял рукой, держится ли обломок. Потом ставил ногу. Потом переносил вес. Несколько раз замирал, когда под ним что-то хрустело или проседало. Один раз плита, на которую он уже почти опёрся, вдруг сместилась на несколько сантиметров, и Алексей отступил так резко, что сам удивился скорости собственной реакции.

Тело снова работало на диво хорошо. Он не стал от этого смелее. Наоборот. Если тело выдерживало больше, чем он ожидал, это не означало, что можно было дурить. Упасть с такой высоты или попасть под обвал — и все его новые возможности закончатся очень быстро.

Когда он наконец добрался до вершины, первым желанием было просто сесть. Он так и сделал. Присел на широкую, немного изогнутую плиту, вцепился пальцами в край и несколько минут отдышивался, не поднимая головы. Потом заставил себя посмотреть вокруг.

Зрелище было неутешительным. Мусор. Куда хватало глаз — мусор. Он не лежал ровным слоем. Он поднимался хребтами, проваливался тёмными долинами, собирался в насыпи, похожие на терриконы у шахт, только вместо породы здесь были обломки чужой цивилизации. Металлические конструкции торчали из отвалов, словно рёбра мёртвых великанов. Где-то блестели стеклянные плоскости. Где-то тянулись целые поля одинаковых коробов и контейнеров. Где-то чернели обгоревшие участки.

В воздухе висела лёгкая дымка. Сквозь неё далеко-далеко, левее от восхода местного солнца, он заметил что-то другое. Не сразу понял, что именно. Алексей прищурился, прикрыл глаза ладонью от света.

Там, за несколькими рядами мусорных гор, виднелась тёмная горизонтальная линия. Слишком ровная для природной насыпи. Над ней — несколько вертикальных выступов. Возможно, башни. Возможно, краны. Возможно, просто какие-то конструкции, чудом не развалившиеся.

Но это отличалось от всего вокруг. Искусственное. Организованное. Далеко. Очень далеко. Алексей долго смотрел в ту сторону. Выбора у него не было. Он мог оставаться среди отвалов, пока не закончатся вода и силы. Мог блуждать наугад, надеясь найти ещё один свежий сброс. А мог идти к единственному объекту, который хоть немного не был похож на хаотичный мусор.

— Значит, туда, — сказал он.

Голос звучал хрипло. Он снова посмотрел на небо. Впервые за всё время Алексей осознанно увидел то, на что раньше мозг просто не хотел обращать внимания.

Вверху, от горизонта до горизонта, через всё небо тянулась тонкая светлая дуга. Не облако. Не атмосферное явление. Слишком ровная, слишком правильная, местами блестящая. Она охватывала планету, как кольцо.

Огромное кольцо. Алексей несколько секунд смотрел на него, чувствуя, как в голове становится неприятно тихо. Потом вдали, почти под самой дугой, медленно прошло тёмное пятно. За ним ещё одно. Они двигались слишком ровно для облаков и слишком медленно для обычных самолётов. Большие тёмные баржи. Или корабли. Или ещё что-то, для чего в его словаре пока не было нормального слова.

Одна из них, казалось, остановилась над дальними отвалами. Через несколько минут оттуда донёсся глухой грохот. Алексей медленно выдохнул. Высокотехнологичная цивилизация. Гигантская мусорная свалка. Орбитальное кольцо. Баржи, которые сбрасывают отходы с неба.

— Ну конечно, — пробурчал он. — Просто, понятно и очень удобно.

Шутка снова не помогла. Спускаться было страшнее, чем подниматься. Когда он наконец оказался внизу, пальцы дёргались от перенапряжения, а колени мелко подламывались на каждом шагу. Воды оставалось совсем мало. Еды — несколько жалких кусков из вчерашней упаковки. Он заставил себя не есть сразу. Сделал два глотка, завернул остатки в кусок пластика и двинулся в направлении далёкого объекта.

Так началась его дорога. Он шёл медленно. Не потому, что не хотел быстрее. Просто быстрее здесь означало глупее. Каждый склон надо было оценивать. Каждую впадину обходить или проверять. Если где-то поверхность выглядела слишком ровной, это ещё ничего не означало — под тонким слоем пластика могла быть пустота. Если блестела жидкость, это не обязательно была вода. Если лежал контейнер, он мог быть пустым, опасным или настолько тяжёлым, что даже касаться его не имело смысла.

Алексей шёл, смотрел, запоминал. С каждым часом хаос вокруг начинал становиться немного менее хаотичным. Вот такие мягкие пакеты иногда попадаются в пищевых отвалах. Вот такие жёсткие серые контейнеры почти всегда содержат технический хлам. Вот блестящая плёнка с красными пометками часто бывает рядом с чем-то органическим, но не всегда пригодным для еды. Вот участки, где всё вокруг покрыто тонкой белой пылью, лучше обходить — там в воздухе драло горло. Вот насыпи с чёрными стекловидными обломками подозрительно тёплые даже утром. Вот зеленоватые пятна на металле — плохой знак.

Он не знал, что именно означают эти признаки. Но запоминал. Абсолютно. Без усилия. К вечеру первого дня дороги он нашёл воду.