Новая жизнь

Пост управления оказался меньше, чем он представлял. Центральное кресло, одна вспомогательная консоль, пульт инженерного контроля, обзорные экраны вместо больших окон, потому что настоящие окна на кораблях делают либо для туристов, либо для дураков. Искин подключил его профиль, проверил права, лицензии, базы, медицинское состояние и лишь тогда разрешил сесть.

Кресло подстроилось под тело.

Контакты комбинезона соединились с системой.

Нейросеть открыла канал, осторожно, в учебном режиме, без полного слияния. На экранах ожила схема корабля: реактор, приводы, жизнеобеспечение, трюм, дроновый отсек, повреждённый сенсорный блок, список отложенных ремонтов длиннее некоторых глав его жизни.

Потом главный экран показал Гализ.

Планета висела под станцией тяжёлым серо-бурым шаром. Облака пыли, бледные пятна хабов, линии орбитальных маршрутов, кольцо перерабатывающих структур, световые точки шаттлов. Где-то там были первый отвал, самодельная накидка, вода из ресторанного мусора, Малл, старые скупщики, Лиса, Харн, капсулы, драки, голод, страх, первые кредиты, первая смерть, первое «Ал».

Долгая эпоха.

Не красивая.

Его.

Алекс смотрел на планету и не пытался сразу считать маршруты. Не открывал контракты. Не проверял цены на дроны. Не составлял список ремонтов, хотя список сам настойчиво висел сбоку и намекал, что романтика романтикой, а клапан всё равно надо менять.

Он просто сидел.

Тихо.

На собственном мостике.

Через несколько минут искин сухо сообщил:

— Капитан, рекомендуется подтвердить первичный план обслуживания.

Капитан.

Слово ударило не громко. Мягко. Словно дверь, которую долго не открывали, вдруг поддалась.

Алекс провёл пальцами по подлокотнику. Металл был тёплым.

— Подтверждаю, — сказал он. — Только не сейчас.

— Откладывание регламента не рекомендуется.

— Я знаю.

— Причина откладывания?

Алекс посмотрел на Гализ. На планету-свалку, которая убивала, кормила, учила и не прощала дураков. На место, куда он упал голым мальчишкой с памятью мёртвого земного инженера. На мир, который не стал добрым, но позволил ему выжить.

— Закончилась одна эпоха, — сказал он тихо.

Искин молчал ровно две секунды.

— Формулировка не является технической причиной.

Алекс улыбнулся.

— Привыкай.

За экраном медленно проходил шаттл. Где-то внизу на поверхность падали новые горы мусора. Где-то в галонете уже ждали контракты на орбитальный демонтаж. Где-то за пределами системы были другие планеты, другие корабли, другие правила и другие опасности.

Впервые за много лет мысль о неизвестном не пахла голодом.

Она пахла простором.

Алекс Рейн — Ал Рей в открытом профиле, Алексей Орлов в памяти, парень со свалки в чужих глазах и инженер в собственных — смотрел на Гализ и чувствовал не покой, а что-то лучшее.

Любопытство.

Оно было безграничным.