Новая жизнь

Глава 31. Лицензии

Цель «купить корабль» звучала красиво только для тех, кто никогда не открывал реестр расходов.

Алекс открыл.

Жильё в центре он искал девять дней.

Первый вариант был дёшев, пока он не увидел потолок: конденсат стекал по швам, а симбионт сразу подсветил споры грибка, которые даже местная вентиляция считала оскорблением. Второй имел прекрасный вид, но договор прятал пункт о «динамическом изменении тарифа в случае повышения локального спроса», что человеческим языком означало: тебя выселят, как только рядом появится кто-то богаче. Третий показывал агент с таким лицом, будто продавал не комнату, а шанс на духовное возрождение. Комната пахла старыми фильтрами и чужими носками.

На четвёртый день Алекс понял, что ненавидит недвижимость больше, чем боевые симуляторы.

На седьмой — что дешёвое жильё в центре существует лишь в рекламе, мошенничестве и воспоминаниях людей, которые получили его двадцать лет назад.

На девятый он нашёл маленький блок над ремонтным двором: узкая комната, отдельный санузел, стол, ниша для сна, нормальная вентиляция, толстые стены, плохой вид на склады и прекрасная близость к работе. Соседом слева был диспетчер ночных грузов, который почти не бывал дома. Справа — женщина с тремя сервисными дроидами и характером охранной системы.

— Шуметь после двадцать третьей нельзя, — сказала она вместо приветствия.

— Я тоже так считаю.

— Девушек водить?

— Не после двадцать третьей.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Техник?

— Пока что — будущий.

— Хуже. Вы все думаете, что стены созданы для проверки вибраций.

Алекс подписал договор в тот же день.

Не потому, что жильё было идеальным. Потому что оно имело дверь, которая закрывалась, стол, на котором можно было раскладывать инструменты, и достаточно тишины, чтобы учиться. После лет капсул это казалось почти непристойной роскошью.

Первую ночь он проснулся дважды.

Не из-за шума.

Из-за того, что вокруг было слишком спокойно.

Утром он открыл реестр кораблей.

Потом закрыл.

Потом открыл снова, уже с гхиром рядом.

Корабль стоил не только денег. За каждой ценой тянулся хвост: базы знаний, лицензии, страховки, доковое место, топливо, первичная инспекция, право на гиперпереход, право работать с орбитальным ломом, право выпускать технических дроидов за пределы корпуса. Отдельной строкой нигде не было написано «право не быть идиотом в вакууме», но за отсутствием баз система, казалось, считала это недоказанным.

Первым он посмотрел скауты и одноместные технические челноки. Дешёвые, быстрые, красивые на картинках. Через час стало ясно: для человека, который собирается работать с обломками, таскать модули и выпускать технических дроидов, скаут — это не корабль, а дорогая коробка для разочарований.

Старые корветы выглядели серьёзнее. На них уже можно было жить. На них даже можно было мечтать. Проблема была в том, что слово «корвет» в реестрах Содружества означало не один класс, а целое семейство машин: от малых рабочих корпусов до тяжёлых патрульных судов, которые одинокий владелец мог только рассматривать с безопасного расстояния. Алекс открыл раздел тяжёлых корветов, увидел цены на замену маневровых узлов, страховку, допуск к межсистемным маршрутам — и очень тихо закрыл мечту.

Фрегаты он открывал уже почти с уважением к собственному упрямству. Они имели мастерские, шлюзы, дроновые отсеки и трюмы, но вместе с ними — экипажные требования, более высокие страховки, более дорогой искин, больше лицензий и такие расходы на регламент, что каждый пункт выглядел как отдельная угроза. Для первого корабля это было не «круто». Это было неразумно.

Поэтому он вернулся к малому классу. Не к красивому. К рабочему.

«Краб-4М» был дёшев и упрям, как старый доковый возок, но почти не имел автономности. «Сыч-12С» имел хорошие сканеры, зато трюм, в который хотелось класть не груз, а стыд. «Муха-ТР3» стоила приятно, пока он не открыл журнал аварий и не понял, что название там не случайное.

Потом он открыл «Ремору-КР4». Малый инженерно-ремонтный корвет четвёртого поколения. Старый, некрасивый, без геройского блеска. Асимметричный корпус, будто сложенный не для парадов, а для работы; маленькая мастерская; дроновый отсек; внешние крепления для ремонтных манипуляторов; пара тяговых узлов; небольшой, но честный трюм; слабое гражданское вооружение; орбитально-системный допуск и возможность работать с металлом, а не с мечтами.

Он не мог таскать крейсеры. Не мог брать военные контракты. Не мог играть в капитана большого корабля. Зато мог резать, диагностировать, фиксировать обломки тяговыми лучами, буксировать мелкое, ремонтировать простое, выпускать технических дроидов, собирать полезное и постепенно дорасти до большего.

«Ремора» не обещала славы.

Она обещала работу.

Это звучало надёжнее.

Алекс смотрел на «Ремору» долго.

К Норе он попал задолго до покупки «Реморы» — через дрон.

Точнее — через то, что дрон после очередной вылазки наконец честно сдался. Он не упал драматично, не взорвался и не попытался героически доползти до владельца. Просто завис в воздухе, дёрнул одним крылом-лепестком, издал тонкий обиженный писк и сел Алексею прямо в пыль под ноги.

Симбионт сухо подсветил список отказов. Список был длинный, неприятный и дорогой.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал Алекс дрону.

Дрон не ответил. Это было самое разумное, что он сделал за всё утро.

Алекс мог бы снова разобрать его сам, заменить несколько контактов, подтянуть крыло, выругаться на сенсорный блок и собрать назад что-то, что ещё день-два притворялось бы рабочим. Но после нейросети он уже достаточно знал о технике, чтобы понимать: иногда самое разумное решение — признать, что ты упёрся в предел собственного мастерства.

Он открыл местный справочник, отфильтровал мастерские дронов и дроидов, откинул те, где обещали «ремонт чего угодно за пять минут», и пошёл к контейнерному ряду на краю рынка.

Мастерская Норы занимала два сваренных между собой контейнера. На одной стороне висели несколько дешёвых обзорных дронов, на другой — стойка со старыми сервисными дроидами, которые смотрели на прохожих пустыми оптическими гнёздами. Вывеска была проста: «НОРА. ДРОНЫ, ДРОИДЫ, РЕМОНТ. НЕ ТОРГУЮСЬ С ИДИОТАМИ».

Алекс прочитал последнюю строку и решил, что место вызывает доверие.