Новая жизнь

Трофеи были неплохи и очень будничны: старый дешёвый игольник без ДНК-защиты и персональной привязки, два старых коммуникатора, три кредитных чипа, пара хороших батарей, аварийный медпакет, два складных ножа, ремкомплект для дешёвого комбинезона и лёгкий экранирующий плащ без привязки.

А вот в коммуникаторе второго нападающего нашлось интереснее: обрывок маршрута, пометка «сканер», время выхода и номер торгового стола в центре узла. Не доказательство, с которым можно было бы сразу прижать скупщика. Но достаточно, чтобы больше никогда не подходить к его столу и знать, откуда пришёл запах. На Гализе не бегали жаловаться. Здесь делали выводы, меняли маршруты и запоминали лица.

Паралитическую кассету он не продавал. Кассета была другая история: не военная, но запрещённая для открытого гражданского оборота, а значит — лишний шум, лишние вопросы и лишние люди возле его имени. Алекс упаковал её отдельно, не потому что собирался бежать к службам, а потому что опасные вещи не бросают в общий мешок. Потом будет время решить: разобрать, уничтожить, спрятать до лучших времён или использовать как доказательство, если это когда-нибудь станет выгодно. Сейчас он просто обирал тех, кто пришёл обобрать его. А сам игольник оставил себе. Старый, поцарапанный, простейшей модели, без биометрической блокировки, но всё равно лучше его гражданского парализатора: дальность больше, боеприпасы дешевле, а обычные иглы можно было купить почти в любом оружейном киоске низкого рынка. Не мечта. Просто следующий уровень выживания.

Легальное и «серое, но не кровавое» он продал через официального посредника и заплатил налог, который болел почти физически. Зато лечение, ремонт дрона и новые расходники уже не выглядели дырой в бюджете.

Потом две ночи спал плохо.

Не потому, что убил. В том бою он никого не убил — все дышали, когда он уходил. Что с ними стало потом, Алекс не спрашивал. На Гализе иногда лучший способ не втянуться в чужую яму — не стоять у её края и не ждать, пока кто-то начнёт задавать вопросы.

Он не мог уснуть из-за другого: во сне он снова видел не лицо нападавшего, а маршрут в чужом коммуникаторе. Кто-то сидел за столом, улыбался покупателям, считал кредиты — и между делом продавал не товар, а чужую дорогу домой.

На третью ночь Лиса села рядом с ним, не спрашивая разрешения.

— Расскажешь?

— Нет.

— Хорошо.

Она посидела молча, пока он смотрел в стол.

Иногда это помогало лучше слов.

Один раз его попытались взять на выходе с рынка — не ножами, а долговой схемой. Подсунули контракт на «совместный поиск» со скрытой передачей прав на найденное оборудование. База юриста подсветила пункт жёлтым, потом красным, потом Алекс сам перечитал три раза и тихо засмеялся. На следующий день двое посредников потеряли репутацию на местной площадке, а он заработал несколько врагов без единого удара. Компенсацией стали не вещи, а цифры: удержанный задаток, штраф за недобросовестную сделку и несколько новых контактов, которые увидели, что с Алом Реем лучше не играть в мелкую юридическую грязь.

В другой раз его выследила группа серьёзнее. Не местные парни с ножами, а взрослые, с закрытыми профилями, нормальным планом и терпением. Никаких глушилок у них не было — такие вещи стоили слишком дорого и пахли спецслужбами. Они сделали проще: выбрали зону старых контейнеров, где толстый металл сам глушил сигнал, разбросали несколько тепловых пятен и ждали, пока дрон Алекса пойдёт проверять фальшивый след.

Там Алекс получил иглу в бок.

Комбинезон снял часть удара, но игла нашла мягкий шов между броневставками. Медкарт впрыснул обезболивающее, нейросеть вывела красный список повреждений, а мир вдруг стал слишком резким. Дальше всё сузилось до дыхания, углов и чужих ног между контейнерами.

Он не выиграл красиво.

Он выжил.

Первого он снял уже не парализатором, а трофейным игольником: короткая мысль-команда, грязная прицельная метка, обычная дешёвая игла в бедро. Мужчина упал не красиво, зато сразу перестал бежать. Второго Алекс поймал обломком в колено. Третий подошёл слишком близко, и нож Алекса вошёл под рёбра ровно туда, куда база показывала как самый короткий способ остановить нападающего.

Человек упал быстро.

Не как в кино.

Алекс не стал смотреть на мёртвого дольше, чем было нужно.

Первые разы он ещё ловил себя на том, что ждёт какого-то большого внутреннего разлома: ужаса, раскаяния, триумфа, рвоты. Потом Гализ научил простой арифметике.

Они пришли убивать.

Он остался жив.

Всё остальное можно было обдумать потом, если останутся силы и кровь в теле.