Новая жизнь

Пить он тоже научился по-новому. Местный аналог пива назывался гхир — тёмный, солоноватый, с мягкой горечью. Нейросеть могла фильтровать алкоголь, снимать отравление, контролировать состояние печени и предупреждать о глупых решениях. Она не могла сделать компанию хорошей, если компания плохая.

Поэтому Алекс пил редко. С Харном. Иногда с двумя доковыми техниками, которые спорили о старых кораблях так, будто говорили о женщинах. Иногда с пилотами, что ждали загрузки и любили врать об авариях, которые «почти точно» пережили.

После второй кружки он обычно переходил на воду.

— Скучный ты, Ал Рей, — говорил Харн.

— Зато долговечный.

Опасности никуда не исчезли.

Они просто научились говорить голосом торговли.

Первый намёк пришёл не на отвале, а на рынке. Скупщик в чистом сером комбинезоне слишком долго рассматривал его сканер, слишком вежливо спрашивал о маршрутах и слишком быстро согласился на цену. Алекс тогда только мысленно поставил пометку: не возвращаться к этому столу с дорогими вещами.

Через два дня ему подкинули «удачный» сектор.

Не прямо, конечно. На Гализе прямо предлагали только дуракам или мёртвым. В чате искателей всплыла старая метка: свежее проседание, обломки служебных модулей, медицинский контейнерный маркер, слабая конкуренция. Для человека без опыта это выглядело как подарок. Для Алекса — как слишком ровный шов на плохо сваренной плите.

Зона лежала на грани разрешённого маршрута: несколько контейнерных рёбер, обломки медицинского оборудования, дорогой сплав в несущих рамах. Сканер показывал хорошие пятна. Дрон — чистый верхний слой. Опыт — плохой привкус во рту.

Алекс дважды обошёл сектор по кругу. Ничего. Третий раз пустил дрона выше и приказал не искать ценное, а смотреть на пустоты.

Пустота нашлась.

Место, где должны были быть следы искателей, было чистым. Слишком чистым для богатого отвала. Пыль лежала ровно, будто её недавно пригладили.

— Торговец, — сказал он вслух.

Симбионт ничего не ответил, но на краю зрения собрались красные вероятности.

Он мог уйти.

Должен был уйти.

Но у дальней балки дрон увидел контейнерный маркер из серии, которая иногда содержала медицинские нанокартриджи. Один такой целый картридж мог оплатить месяц баз.

Алекс стоял в пыли и ненавидел себя за то, что ещё думает.

В конце концов он не полез внутрь. Он сделал хуже: заставил ловушку сработать на его условиях.

Старая накидка, набитая мусором, стала фигурой. Рюкзак с тепловым пакетом — грудной клеткой. Дрон опустился низко, имитируя небрежную работу. Сам Алекс зашёл не снизу, как ожидали бы от искателя, а через боковой просвет между двумя плитами, откуда имел обзор на «себя».

Они ждали почти сорок минут.

Потом пыль у контейнерной рамы шевельнулась.

Первый нападающий был в дешёвой маскировочной накидке, потёртой на локтях. Второй нёс сложенный экранирующий плащ — не глушилку и не спецслужебную игрушку, а обычную грязную ткань с металлической нитью, которой на несколько секунд можно было сбить тепловую картинку дрона. Третий держал плоское тёмное оружие с тонким игольчатым блоком на конце.

Игольник.

Не пистолет в земном смысле — плоская тёмная пластина с рукоятью, почти без ствола. На торце — тонкая щель, такая узкая, что её легко было принять за технологический шов. Ни мушки, ни целика: оружие было рассчитано на нейросеть, на внутреннюю метку и ментальную команду. Компактное, лёгкое, тихое. Обычное оружие бедного рынка.

Игольник сам по себе не был чем-то экзотическим. На станциях, во Фронтире и на бедных планетах такое оружие любили именно за дешевизну: обычные иглы стоили копейки, выстрел был тихим, а шанс случайно прожечь обшивку или кабель — ниже, чем у плазмы.

Но кассета у этого была не самой простой. Симбионт подтянул маркировку: паралитический состав низкого класса, чёрный рынок, без служебных меток и без легального реестра. Просто дешёвое желание сделать человека неподвижным, пока его раздевают до последней батареи.

Вот это и было логично для Гализа.

Местные бандиты. Обычные, голодные до чужого, опасные именно своей будничностью. Кто-то с рынка подсказал им, что Ал Рей носит дорогой сканер, хороший дрон, заряженные энергокассеты и возвращается с отвалов с такими находками, за которые другие живут месяц.

Нейросеть в его голове стоила дороже всего рюкзака, но для таких она не была трофеем. Симбионт привязался к генному ключу, и полевой демонтаж превратил бы Алекса в труп, а сеть — в хлам. Этим нужны были сканер, дрон, батареи и наличные — всё, что можно сдать сегодня.

И от этого стало не легче.

Первого он снял станером в спину, когда тот наклонился над куклой. Второй успел обернуться — и получил металлический шарик из пращи в кисть. Экранирующий плащ упал в пыль. Третий с игольником не растерялся: пластина дёрнулась, что-то почти беззвучно ударило в плиту у плеча Алекса.

Игла растворилась на глазах, оставив мокрую тёмную каплю.

Симбионт пометил: паралитический контактный состав, поражение избегнуто.

Алекс не думал красиво. Он бросился вниз по склону, скользнул, ударился коленом, перекатился за раму. Ещё один выстрел. Воздух у щеки будто лизнуло холодом. Он ответил парализатором, но дистанция была слишком велика.

Третий шёл грамотно. Без крика. Без глупых угроз. Не профессионал — профессионал не стал бы так рисковать за чужой наводкой, — но опытный уличный хищник. Такие пугали не меньше.

Дрон ударил ему в лицо.

Не сильно — маленький аппарат не был боевым, — но достаточно, чтобы на полсекунды закрыть обзор. Алекс использовал эти полсекунды полностью: два шага, удар рукояткой по запястью, колено в бедро, парализатор в шею.

Мужчина упал, дёргаясь.

Игольник откатился в пыль.

Алекс стоял над ним и несколько секунд слушал собственное дыхание. Глупое чувство: его не хотели убивать из ненависти и не имели большого плана. Его просто хотели обчистить, как дорогой контейнер. И это почему-то злило сильнее.

Потом в нём проснулся не герой и не мститель, а старый гализький искатель. Он обыскал нападавших быстро, под запись, не касаясь голыми руками ничего, что могло стать доказательством. Оружие — отдельно. Коммуникаторы — отдельно. Кредиты, энергокассеты, ременные карманы, запасные фильтры, медпластыри, тонкие ножи, маскировочная накидка — в трофейный мешок.