Новая жизнь

Отсоединить его оказалось сложно. Контейнер держался не на простых проводах: к нему подходил хитрый разъём — плоский, с двумя фиксаторами и кольцевой втулкой. Алексей сначала потянул назад. Не сдвинулось. Потом попробовал подцепить сбоку. Пластик лишь скрипнул, но не отпустил.

Он остановился. Сила тут не поможет; сломаешь — потеряешь цену. Алексей присел удобнее, стёр пыль с разъёма и начал не дёргать, а смотреть.

На одной стороне была едва заметная стрелка или риска. На другой — выступ, который не имел смысла, если разъём просто тянулся назад. Он попробувал повернуть втулку. Не пошла. Попробовал в противоположную сторону — и она чуть сдвинулась.

— Ага.

Ещё немного. Примерно на тридцать градусов втулка встала в другое положение. Он снова потянул назад — бесполезно. Тогда нажал вперёд.

Щелчок. Разъём легко отошёл от контейнера. Алексей несколько секунд просто смотрел на находку в руке. Полчаса он потратил на то, чтобы снять маленькую коробочку, зато она была цела. Он осторожно завернул её в кусок ткани и спрятал под тогу, ближе к телу. В торбу такие вещи класть не стоит: слишком заметно и слишком легко вырвать.

Поиски длились ещё несколько часов. Он нашёл несколько неплохих проводников, один плоский узел с зелёной платой, маленький блестящий контактный блок и кусок прочной ткани. Еды не было. Воды тоже. Когда жажда стала слишком докучать, Алексей понял, что пора назад.

Возвращаться с товаром было страшнее, чем идти пустым. Он шёл медленно, прислушиваясь. Перед каждым поворотом останавливался, перед каждой тропой смотрел, нет ли свежих следов. Если слышал голоса — обходил. Если видел группу — ждал или искал другой путь.

Одну компанию мужчин и женщин он заметил издалека. Они стояли у узкого прохода между двумя насыпями и не собирали мусор. Просто стояли, разговаривали и смотрели на тех, кто шёл мимо. Алексей обошёл их большим кругом.

Вторую группу увидел уже ближе к хабу. Подростки — четверо или пятеро — сидели у удобного прохода, где тропа заставляла людей спускаться в небольшую впадину. Один лежал на боку, делая вид, что ему всё равно. Второй крутил в руках короткую палку. Третий смотрел слишком внимательно. Засада или что-то очень похожее.

Алексей не стал проверять. Он повернул назад, пролез через неудобный завал, поцарапал бедро об острый край панели, но обошёл место так, чтобы его не заметили.

Когда хаб наконец показался впереди, он не вышел сразу на открытое пространство. Сел в тени между двумя большими обломками и начал смотреть. Накануне он уже запомнил нескольких местных, которые отбирали имущество у слабых: старшего парня, забравшего провод у малого; двух мужчин у жаровни, которые постоянно крутились возле тех, кто возвращался с отвалов; женщину с порезанной щекой, которая не продавала и не покупала, но всё время стояла там, где проходили люди с мешками.

Он ждал почти час. Несколько компаний ушли, кто-то переместился ближе к воротам, кто-то, наоборот, двинулся к отвалам. Проход к скупщику стал свободнее. Лишь тогда Алексей поднялся и вышел из укрытия не бегом, не оглядываясь слишком часто, а просто так, будто ему нечего было скрывать.

Сегодня за столом сидел другой скупщик. Не вчерашний толстый. Этот был сухой, костлявый, с длинными пальцами и узким лицом. Волосы собраны в короткий хвост. На правом глазу — прозрачная накладка или линза, в которой время от времени бежали мелкие огоньки. Смена. Значит, скупщиков здесь несколько.

Алексей выложил находки на металлическую пластину. Сухой мужчина скользнул взглядом по его лицу, по тоге, по самодельной торбе. Ничего не сказал. Взял проводники и отсортировал быстро, почти без эмоций. Тестер мигал: жёлтый, жёлтый, красный — назад, зелёный — в ящик.

За провод, контакты и мелкий узел скупщик выложил шесть пластинок. Алексей молча смотрел. Шесть было средне: не щедро, но и не откровенный грабёж. По крайней мере, за похожие вещи он видел примерно такие суммы.

Потом он достал завернутый в ткань контейнер. Сухой скупщик изменился едва заметно — не лицом, а движениями. Стал внимательнее. Он взял контейнер двумя пальцами, повернул к свету, провёл тестером вдоль одной стороны. Индикатор мигнул жёлтым. Скупщик ещё раз провёл стержнем. Снова жёлтый. Контейнер лёг не в общий ящик, а в отдельную металлическую коробку сбоку, и перед Алексеем появились ещё семь пластинок.

Семь было в том диапазоне, который он видел. Возможно, можно было выжать восемь. Возможно, даже девять. Но он не знал языка достаточно, не знал характера этого скупщика и не знал, стоит ли торговаться каждый раз. Вчера два пальца сработали, потому что его явно пытались обмануть. Сегодня цена была похожей на честную. Или почти честную. Алексей собрал пластинки и кивнул.

— Спасибо.

Скупщик не ответил. Уже смотрел на следующего. Тринадцать пластинок. Алексей отошёл от стола, чувствуя внутри не радость, а осторожное удовлетворение. Сегодня он не выклянчил еду, а заработал — и заработал достаточно, чтобы выбирать.

Сначала он купил воду. Продавец с низким столиком имел несколько рядов герметичных бутылок: не стеклянных и не пластиковых в земном смысле, а мягких, прочных, с прозрачными стенками и хитрым клапаном вместо крышки. Алексей видел, как им пользуются: нажать двумя пальцами с боков — открыто, отпустить — закрыто.

Удобно. Очень удобно. Он заплатил, получил бутылку и сначала долго разглядывал клапан, прежде чем сделать первый глоток. Вода была чистая, прохладная, без затхлого привкуса. Он чуть не выпил половину сразу, но остановился и заставил себя пить медленно.

Потом купил лепёшку. А после короткой борьбы с собой — ещё и небольшой кусок жареного мяса на тонкой металлической шпажке. Мясо было жёсткое, с резким запахом специй или дыма, немного сладковатое на вкус. Он не знал, чьё оно, и по крайней мере сейчас не хотел знать.

Он сел на край контейнера, ел медленно и смотрел на хаб. Сегодня мир стал не добрее и не безопаснее, но немного понятнее. А это, как оказалось, было почти то же самое, что получить оружие.