Страница 45 из 49
Глава 19. Осада
Они не успели уйти.
Ярослава вернулась из терема, когда солнце уже поднялось над лесом. В сторожке её ждали Радомир и Мирослав — собранные, готовые выступать. Мешки стояли у двери. Оружие было проверено. Оставалось только переступить порог и двинуться на север, к спорным землям.
И тогда ударил колокол.
Не тот, что висел на столбе у старого капища и звонил, когда кто-то умирал. Другой — набатный, тревожный, висевший на воротах терема. Он молчал уже много лет — с тех пор как последний раз на поместье нападали лихие люди ещё при деде. И вот теперь его гул разнёсся над лесом, над деревней, над замёрзшими полями, ударил в уши, в сердце, в самую душу.
Ярослава замерла на полпути к двери. Радомир вскинул голову. Мирослав схватился за меч.
— Это терем, — сказала она. — Напали на терем.
— Дознаватели? — спросил Мирослав.
— Или те, кто за ними стоит. — Радомир уже натягивал тулуп. — Неважно. Надо идти.
Ярослава закрыла глаза. Потянулась к Сумраку. Вошла в слияние — теперь это получалось легко, почти мгновенно. Мир вспыхнул янтарным. Она увидела терем с высоты птичьего полёта.
Двор был охвачен огнём.
Горели хозяйственные постройки у восточной стены — конюшня, курятник, старая баня. Пламя лизало брёвна, и чёрный дым поднимался к небу, застилая рассвет. По двору метались люди — дворовые, слуги, кухарка, конюх. Кто-то тащил вёдра с водой к пожару. Кто-то бежал к воротам с вилами и топорами. У самых ворот кипел бой.
Их было много. Не меньше десятка вооружённых всадников в тёмных плащах — такие же наёмники, как те, что нападали на неё в лесу и у колодца. Ими командовали двое магов — она узнала одного сразу. Высокий, в плаще с серебряной вышивкой по краю. Зимород. Он стоял у ворот и методично, расчётливо разрушал защитные обереги, которыми был окружён терем. Его пальцы плели серебряную паутину, и старые знаки, вырезанные на притолоках, гасли один за другим.
Рядом с ним стоял второй маг — ниже ростом, коренастый, с тёмным лицом и тяжёлым посохом в руках. Этот не плел паутину — он бил. Удары его посоха сотрясали ворота, и старые дубовые доски трещали, прогибались, готовые вот-вот рухнуть.
— Что ты видишь? — спросил Радомир.
— Наёмники. Десяток. Два мага. Зимород и ещё один, незнакомый. Они ломают ворота. Защита почти пала.
— Мы успеем?
— Должны.
Она открыла глаза. Вышла из слияния — быстро, как учил Радомир.
— Сумрак пойдёт впереди, — сказала она. — Будет отвлекать их, пока мы доберёмся. Я через лес, напрямик. Вы — через деревню, поднимете людей. Добрыня, кузнецы, все, кто может держать оружие. Мне нужны будут лучники на стенах. И вода — тушить пожар.
— Ты говоришь как командир, — заметил Мирослав.
— Я и есть командир. — Она встретила его взгляд. — Это мой род. Моя семья. Я не дам им сгореть.
Радомир усмехнулся в усы.
— Вот теперь я узнаю Белозеровых. Идём.
До терема она долетела быстрее ветра.
Сумрак нёс её над лесом — не в слиянии, а просто на спине, огромный и стремительный, как ночной ураган. Она прижималась к его перьям, чувствовала каждое движение могучих крыльев, каждый удар сердца. Внизу мелькали сосны, овраги, замёрзшие ручьи.
У околицы она спрыгнула. Сумрак взмыл в небо и исчез в дыму, чтобы ударить с другой стороны. Ярослава побежала к терему.
Ворота уже трещали. Защитные обереги погасли все до одного. Наёмники, спешившись, таранили створки тяжёлым бревном. Дворовые пытались держать ворота изнутри, но силы были неравны.
Ярослава ворвалась во двор через боковую калитку — ту самую, через которую когда-то сбегала из дома. Во дворе царил хаос. Крики, дым, пламя. Кухарка тащила раненого конюха подальше от огня. Лиза металась с вёдрами, заливая горящую стену. Мать стояла на крыльце терема — прямая, бледная, с обережной вязью в руках. Увидев дочь, она вздрогнула.
— Слава! Ты вернулась!
— Уходи в дом, мама. Запри двери. Не выходи, что бы ни случилось.
— Но…
— Пожалуйста.
Мать сжала вязь в кулаке, кивнула и скрылась за дверью. Ярослава повернулась к воротам. Времени на страх не было. Только холодная, ясная сосредоточенность — та самая, о которой говорил Радомир.
Она призвала Сумрака.
Филин рухнул с неба на наёмников, таранивших ворота. Когти ударили в гущу тел, расшвыривая людей в стороны. Бревно упало. Наёмники закричали, хватаясь за оружие. Кто-то попытался атаковать филина мечом — клинок прошёл сквозь тень, не причинив вреда. Кто-то пустил стрелу — стрела ушла в небо, даже не задев.
— Это она! — раздался голос Зиморода. — Девчонка с филином! Взять её!
Двое наёмников бросились к ней. Ярослава не двинулась с места. Она вошла в слияние — мгновенно, как училась. Мир стал янтарным. Она видела каждое их движение, каждую каплю пота на лицах, каждый удар сердца. Она уклонилась от первого меча — просто сместилась в сторону, как тень. Поймала руку второго — и ударила. Не ножом, не магией — просто телом, усиленным слиянием. Наёмник отлетел в стену и сполз на землю.
— Ворота! — крикнула она. — Держите ворота!
Дворовые, воодушевлённые появлением Сумрака, навалились на створки. С другой стороны уже бежали люди из деревни — Добрыня с кузнечным молотом, Ратмир с мечом, который он где-то раздобыл, мужики с топорами и вилами. Мирослав вёл их, размахивая плащом, и его голос перекрывал шум боя.
— На стены! Лучников на стены! Воду к пожару!
Радомир появился из дыма, как призрак. Посох его крушил наёмников одного за другим — старый воин двигался с неожиданной для его возраста скоростью. Он встал рядом с Ярославой у ворот.
— Зимород на тебя охотится, — сказал он. — Я займу второго.
— Справлюсь.
— Знаю. — Он сжал её плечо. — Иди.
Она пошла.
Зимород ждал её в центре двора. Плащ его был разорван, на груди темнело пятно от старой раны, но держался он прямо. Глаза его горели холодным серебряным огнём.
— Вы вернулись, — сказал он. — Я надеялся на это.
— Вы напали на мой дом, — ответила она.
— Ваш дом — это место, где вы находитесь. А вы нужны князю.
— Я не принадлежу князю.
— Все принадлежат князю. — Он развёл руки, и вокруг него начала сгущаться серебряная паутина — та самая, которой он разрывал связи. — Одни добровольно. Другие — силой.