Страница 49 из 49
— Ты сделал больше, чем думаешь. — Она сжала кинжал в ладони. — Ты верил в меня, когда никто не верил. Ты помогал, когда никто не помогал. Ты — мой друг, Добрыня. Самый верный друг.
— Друг, — повторил он. — Это много. Я согласен.
Он развернулся и пошёл к деревне. А она смотрела ему вслед и чувствовала, как в груди разливается тепло и лёгкая, едва заметная грусть. Он был хорошим человеком. Самым лучшим. Но её сердце уже выбрало другого.
Вечером она нашла Мирослава на старой смотровой вышке — полуразрушенной башенке на углу восточной стены. Он стоял, опершись на парапет, и смотрел на лес, темневший в закатном свете.
— Можно? — спросила она, поднимаясь по скрипучей лестнице.
— Ты всегда можешь, — ответил он.
Она встала рядом. Помолчала. Закат догорал над лесом — красный, золотой, пурпурный. Первый ясный закат за много дней.
— О чём думаешь? — спросила она.
— О будущем. — Он повернулся к ней. — Ты решила остаться. Это смелый шаг.
— Безумный, — поправила она. — Дознаватели придут снова. Князь не простит, что его лучшего мага взяли в плен. На нас будут давить. Возможно, всей силой княжества.
— Я знаю. И остаюсь с тобой.
— Даже если это война?
— Даже тогда. — Он взял её за руку. — Я свой выбор сделал. Ещё там, в сторожке. Я не отступлюсь.
Она посмотрела на него. На его спокойное лицо, на серые глаза, в которых отражался закат. На шрам, который теперь навсегда останется у него на предплечье — напоминание о том бое в лесу. Он столько раз спасал её. Столько раз был рядом. И ни разу не просил ничего взамен.
— Мирослав, — сказала она.
— Да?
— Я хочу, чтобы ты знал. Ты для меня — не просто соратник. И не просто друг.
Он чуть улыбнулся.
— Я знаю. Я давно это знаю.
— И что теперь?
— Теперь, — он притянул её к себе, — мы будем жить дальше. Вместе. Как получится.
Она положила голову ему на плечо. Закат догорал. Звёзды одна за другой зажигались в темнеющем небе. Где-то в вышине бесшумно скользила крылатая тень.
Утром следующего дня Ярослава стояла на крыльце терема и смотрела на двор.
Пожар потушили. Ворота починили. Дозорные на стенах, сменяясь каждый час, несли службу. Жизнь возвращалась в привычное русло — но всё было по-другому. Она чувствовала это кожей: терем больше не был прежним. В нём появилось что-то новое. Надежда. Сила. Будущее.
На плечо ей бесшумно сел Сумрак. Огромный, серый, с янтарными глазами, горящими в утреннем свете. Она привычным движением коснулась его перьев.
— Доброе утро, — сказала она.
Филин наклонил голову.
— Знаешь, а ведь это только начало. Зимород говорил: за ним придут другие. Нам нужно готовиться. Строить. Тренировать людей. Может быть, искать других магов, которые прячутся по лесам, как я пряталась. Дать им убежище. Создать что-то… настоящее.
Сумрак моргнул.
— Справимся? — спросила она.
Он тихо ухнул. Она восприняла это как «да».
— Эй, Слава! — раздался голос от ворот.
К ней шла Милана — с корзинкой трав, как всегда, и с улыбкой до ушей. Рядом с ней семенила Лиза, что-то оживлённо рассказывая. Чуть позади шагал Радомир, опираясь на посох, и что-то ворчал о том, что молодёжь совсем от рук отбилась.
— Ну вот, — сказала Милана, подходя ближе и оглядывая Ярославу с ног до головы. — Теперь ты не просто моя подруга. Ты — легенда. Про тебя уже сказки рассказывают. Как ты одна против целого войска стояла. Как дух твой разогнал наёмников. Как бабка-старейшина тебя благословила.
— Ничего не одна, — сказала Ярослава. — Со мной были все вы.
— Ну, это в сказках опустят, — отмахнулась Милана. — В сказках главное — герой. А герой — это ты.
— Я не герой. Я просто…
— Просто Ярослава Белозерова, — закончила за неё Лиза. — Сила рода. Так бабушка сказала.
Ярослава покачала головой. Но не сдержала улыбки.
— Ладно. Пусть будет так.
Она спустилась с крыльца и пошла через двор — туда, где уже кипела работа. Нужно было проверить дозорных. Распределить припасы. Поговорить с Радомиром о том, как учить дворовых держать оружие. Подумать, что делать с пленными магами. Написать письмо князю — или не писать, это ещё нужно было решить. Дел было невпроворот.
Но она больше не боялась. Потому что знала: с ней её сила, её семья, её люди. И её Сумрак — тёмная, крылатая часть души.
Она остановилась у ворот. Оглянулась. Терем стоял на холме — старый, обветшалый, но гордый. Над крышей поднимался дым из труб. На стенах темнели фигуры дозорных. Во дворе звенел молот — Добрыня с Ратмиром чинили поломанные телеги. Где-то смеялась Лиза. Где-то ворчал Радомир.
И на горизонте, над лесом, собирались тучи. Тёмные, тяжёлые, они медленно наползали с севера, обещая бурю. Может быть, снежную. Может быть, магическую. Может быть, ту, что принесёт с собой новую войну.
Ярослава смотрела на эти тучи и не отводила взгляда.
— Мы готовы, — сказала она. — К чему угодно.
Сумрак на её плече расправил крылья — огромные, серые, бесшумные. И ухнул — низко, гортанно, торжествующе. Этот звук разнёсся над двором, над теремом, над лесом. Его услышали все. И каждый, кто его слышал, понял: это не конец.
Это только начало.
Потому что история Ярославы Белозеровой — первая книга из цикла «Сила рода» — заканчивается здесь. Но история рода, который обрёл новую силу, только начинается. Впереди — новые враги и новые союзники. Новые испытания и новые победы. Новые потери и новые обретения.
Впереди — целая жизнь.
И она была к ней готова.