Страница 46 из 49
Он ударил. Серебряная сеть рванулась к ней, стремясь опутать, разорвать связь с Сумраком, лишить силы. Но Ярослава была готова. Она вошла в полное слияние — то самое, которого достигла вчера на поляне. Глаза её вспыхнули янтарным. Голос стал глубже, с эхом, как уханье филина в ночи. И серебряная сеть, коснувшись её, разлетелась в клочья.
Зимород отшатнулся.
— Слияние? Полное? — В его голосе впервые прозвучало что-то кроме уверенности. — Этого не может быть.
— Может, — сказала она. — Вы сами говорили: сила выбирает. И она выбрала меня.
Она атаковала. Не рукой — всем телом, усиленным Сумраком. Когти филина ударили Зиморода в грудь, прорвали плащ, рубаху, кожу. Он упал на одно колено. Серебряная паутина вокруг него погасла. Посох выпал из рук и покатился по брусчатке.
— Вы могли бы пойти с нами, — прохрипел он, прижимая ладонь к ране. — Добровольно. Учиться у лучших магов княжества. Стать великой.
— Я не хочу быть великой, — сказала она. — Я хочу быть свободной.
Она занесла руку для последнего удара. Но Зимород вдруг поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза — без страха, без ненависти, почти с любопытством.
— Вы сильнее меня, — сказал он. — Признаю. Но это не конец. За мной придут другие. Вы знаете это.
— Знаю, — сказала она. — Пусть приходят.
И ударила.
Он рухнул на брусчатку — живой, но обездвиженный. Серебряный огонь в его глазах погас.
Бой затихал. Наёмники, потеряв командира, начали отступать. Второй маг, оглушённый ударом Радомира, лежал у ворот. Добрыня с мужиками добивали последних всадников. Мирослав тушил пожар вместе с дворовыми.
Ярослава вышла из слияния. Ноги подкосились. Силы кончились разом — как будто кто-то выдернул пробку. Она опустилась на колени рядом с поверженным Зимородом и тяжело дышала. Сумрак, ослабевший, но живой, сидел рядом на обломке телеги.
— Ты сделала это, — сказал он. — Одна. Против дознавателя.
— Не одна. — Она коснулась его крыла. — С тобой.
К ней бежали. Мирослав, с обожжённым рукавом и сажей на лице, опустился рядом, взял за плечи.
— Ты ранена?
— Нет. Просто устала.
— Ты… — он покачал головой, не находя слов. — Ты невероятная.
Радомир, прихрамывая, подошёл следом. Оглядел поверженного Зиморода, присвистнул.
— Ну, племянница. Ты только что уложила одного из сильнейших дознавателей княжества. Знаешь, что это значит?
— Что теперь за мной будут охотиться ещё больше?
— И это тоже. — Он усмехнулся. — Но главное — ты готова. Полностью. Ко всему.
Добрыня, запыхавшийся, с молотом на плече, подбежал к ней.
— Слава! Ты как?
— Живая.
— Я уж думал, всё… — Он вытер пот со лба. — А ты справилась. Сама. Ну ты даёшь.
— Не сама. — Она обвела взглядом всех, кто собрался вокруг. Радомира, который учил её. Мирослава, который защищал. Добрыню, который верил. Дворовых, которые держали ворота. Даже Ратмира, стоявшего поодаль с окровавленным мечом. — Вместе.
На крыльцо терема вышла мать. За ней — отец. Они смотрели на дымящийся двор, на поверженных врагов, на дочь, стоящую в центре всего этого. И в их глазах Ярослава увидела то, чего не видела никогда раньше.
Гордость.
— Пожар! — крикнул кто-то. — Пожар уходит!
Пламя, охватившее восточную стену, начало затухать. Вёдра с водой, которые таскали Лиза и дворовые девушки, сделали своё дело. Дым рассеивался. Над теремом вставало солнце — яркое, холодное, зимнее.
Ярослава поднялась с колен. Отряхнула снег с тулупа. Посмотрела на ворота — те самые, что ещё час назад трещали под ударами тарана. Они устояли.
— Мы остаёмся, — сказала она.
— Что? — переспросил Радомир.
— Мы не уходим. Ни сегодня. Ни завтра. Этот терем — мой дом. Эта земля — моя земля. Я не позволю каким-то дознавателям выгнать меня отсюда. — Она повернулась к нему. — Ты сам говорил: нужно идти открыто. Пусть род знает. Пусть решает. Я выбрала.
— А как же спорные земли? — спросил Мирослав.
— Подождут. — Она улыбнулась — устало, но счастливо. — Сначала мы отстроим то, что разрушено. А потом… потом посмотрим.
Радомир покачал головой. Но в его глазах горела гордость.
— Ну, смотри. Хозяйка — ты.
На крыльцо спустился отец. Он шёл медленно, тяжело, опираясь на перила. Подошёл к Ярославе. Остановился в шаге.
— Ты спасла род, — сказал он.
— Мы спасли, — поправила она. — Все вместе.
— Ты — моя дочь. — Он помолчал, подбирая слова. — И я… я был не прав. Прости меня.
— Я уже простила, отец.
Он шагнул вперёд и обнял её. Крепко. По-настоящему. И где-то за спиной у него — она знала — стоял Радомир и смотрел на них, и в его глазах тоже стояли слёзы.
Вечером они сидели в трапезной — все вместе. Мать, всё ещё бледная, но успокоившаяся, разливала чай. Отец молча смотрел в огонь камина. Радомир сидел в углу, вытянув больную ногу, и о чём-то негромко переговаривался с Мирославом. Добрыня и Лиза помогали дворовым разбирать завалы во дворе. Даже Вера, пришедшая из своей комнаты, сидела за столом и молча смотрела на Ярославу — без прежней насмешки, с уважением.
Ярослава сидела во главе стола. Там, где раньше сидела бабка-старейшина. Там, где сидел отец. Теперь это было её место.
— Что будем делать с Зимородом? — спросил Мирослав. — Он жив. Рана не смертельная. За ним придут.
— Пусть приходят. — Ярослава отхлебнула чаю. — Мы будем готовы.
— Ты хочешь остаться здесь и держать оборону? — спросил Радомир. — Против всего княжества?
— Я хочу построить здесь место, где магов не преследуют. Где дар — не проклятие, а сила. Где такие, как я, как ты, как Мирослав, могут жить спокойно. Это будет не просто терем. Это будет… убежище.
— Школа? — спросил Мирослав.
— Может быть. Со временем. — Она посмотрела на него. — Ты говорил, что в спорных землях выживает сильнейший. Но, может быть, не обязательно туда уходить. Может быть, можно создать своё место здесь.
Радомир хмыкнул.
— Амбициозно.
— Я Белозерова, — сказала она. — У нас амбиции в крови.
Отец поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах больше не было страха. Только надежда.
— Ты справишься, — сказал он. — Я знаю.
— Мы справимся, — поправила она. — Вместе.
Ночью Ярослава вышла во двор.
Пожар потушили. Ворота укрепили свежими досками. На стенах дежурили дозорные — простые мужики с вилами и топорами, но готовые защищать свой дом. Зимород и второй маг были заперты в подвале терема, под надёжной охраной.