Страница 29 из 49
Глава 12. Глазами Сумрака
Ночь после ухода Лизы Ярослава почти не спала.
Лежала на лавке, завернувшись в тулуп, и смотрела в тёмный потолок, где меж балок чернели пучки сушёных трав. Мысли крутились, как заведённые. Трое чужаков в деревне. Не простые наёмники — маги. У них оружие. У одного такой же взгляд, как у неё, — тяжёлый, давящий. И они ищут её.
«Сила такого уровня не должна оставаться без присмотра».
Что это значит? Кто их послал? Князь? Какой-то другой род? Или есть кто-то ещё — те, о ком она даже не слышала?
Она ворочалась с боку на бок, куталась в тулуп и прислушивалась к ночным звукам. Где-то далеко ухал филин — не Сумрак, обычный, лесной. В печи потрескивали догорающие дрова. Радомир дышал ровно и тяжело — спал, несмотря ни на что.
Ярослава завидовала его спокойствию. Он прошёл через изгнание, через годы одиночества, через боль и вину — и научился спать по ночам. Может, и она когда-нибудь научится.
Она нащупала на запястье кожаный браслет. Металлические вставки были прохладными. Она сжала их — и, как ни странно, стало немного легче. Подарок Мирослава. Его голос звучал в памяти: «Если почувствуете, что теряете контроль, — сожмите. Помогает».
Она сжала ещё раз. Интересно, где он сейчас? В деревне? Уехал? Думает ли о ней?
Мысль о Мирославе была тёплой, но тревожной. Она вспомнила слова Радомира: «Он служит князю. Князю может не понравиться, что в его лесах живёт неучтённый боевой маг». Что, если однажды Мирославу придётся выбирать между долгом и… ею? Что он выберет?
Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Хватит. Сейчас не до этого. Сейчас главное — научиться защищаться. Потому что чужаки не отступят. Они будут искать. И когда найдут — она должна быть готова.
Под утро она всё-таки забылась коротким, рваным сном. Сумрак не тревожил её — то ли понимал, что ей нужен отдых, то ли сам копил силы.
— Сегодня будем учиться смотреть.
Радомир стоял посреди поляны, опершись на посох. Утро было пасмурным, небо затянуло серой пеленой, и в воздухе пахло снегом. Горыня, изрубленное чучело, мрачно темнело в стороне. Ярослава топталась напротив дяди, кутаясь в тулуп.
— Смотреть? — переспросила она. — В каком смысле?
— Глазами филина.
Она нахмурилась.
— Ты уже говорил. Но я не понимаю, как это работает.
— Поймёшь, — он хмыкнул. — На деле всё просто. Ты и Сумрак — одно целое. Он — часть тебя. Его глаза — твои глаза. Просто ты никогда не пробовала смотреть ими. А пора.
— Зачем?
— Затем, что это лучшая разведка, какую можно представить. Филин видит в темноте. Видит на огромном расстоянии. Видит то, что скрыто от человеческих глаз. Если ты научишься смотреть через него, ты всегда будешь знать, где враг, сколько их и чем они вооружены. Понимаешь, какое это преимущество?
Ярослава понимала. В памяти всплыли её старые сны — те, в которых она парила над лесом и видела каждую трещину на крыше кузницы, каждый след на опушке. Это были не просто сны. Это были первые попытки Сумрака показать ей мир его глазами.
— Я попробую, — сказала она.
— Не попробуешь, а сделаешь. — Радомир указал посохом на поваленное дерево в центре поляны. — Садись. Закрой глаза. Призови его.
Она села. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. Позвала — мысленно, не вслух:
«Сумрак. Ко мне».
Тень за спиной сгустилась. Тёплое присутствие под сердцем стало горячее. Она услышала — или скорее почувствовала, — как он выступил из мрака и встал рядом.
— Здесь, — сказала она.
— Хорошо. Теперь слушай внимательно. — Голос Радомира стал ниже, спокойнее, как будто он сам погружался в какой-то транс. — Связь между вами — это не нить. Это дверь. Ты стоишь с одной стороны, он — с другой. Сейчас ты должна шагнуть через эту дверь. Не впустить его в себя — ты это уже умеешь. А войти в него. Почувствовать его тело как своё. Его глаза — как свои глаза. Попробуй.
Она попробовала. Сосредоточилась на серебряной нити, связывающей её с Сумраком. Представила её как дверь — высокую, арочную, из тёмного дерева, с янтарной ручкой. Протянула мысленную руку. Повернула ручку.
И мир взорвался.
В глазах помутилось. В голову ударила волна — горячая, ошеломляющая, полная образов, звуков, запахов, которых она не могла распознать. Она видела небо — но какое-то другое, более яркое, более глубокое. Видела сосны — но они расплывались, двоились, сливались в зелёную массу. Слышала шум ветра — но он был громче, резче, как будто в уши вставили воронки. А запахи… запахов было столько, что голова закружилась. Хвоя, влажная земля, мышь где-то под корнями, дым из трубы сторожки, застарелый пот Радомира, её собственный страх.
Она закричала — не от боли, а от неожиданности. Попыталась открыть глаза — и не смогла. Попыталась разорвать связь — и не смогла. Мир вращался, дрожал, расплывался, и где-то в этом хаосе билось огромное, сильное сердце — сердце Сумрака.
— Дыши! — голос Радомира пробился сквозь шум. — Медленно! Раз-два! Возьми под контроль!
Она вцепилась в этот голос, как утопающий вцепляется в брошенную верёвку. Дыши. Раз-два. Раз-два. Сердце Сумрака замедлилось — или это её сердце замедлилось? Они бились в одном ритме. Она перестала бороться с потоком образов и позволила им течь сквозь неё. И постепенно хаос начал упорядочиваться.
Картинка прояснилась.
Она увидела поляну. Себя — маленькую фигурку, сидящую на поваленном дереве с закрытыми глазами. Увидела Радомира, стоящего рядом с посохом. Увидела каждую иголку на соснах, каждую трещинку на коре, каждую ворону, пролетающую над лесом.
Она видела глазами Сумрака.
— Получилось? — спросил Радомир, и она услышала его голос дважды — один раз ушами, другой раз ушами Сумрака, и это было странно, как эхо.
— Получилось, — прошептала она. — Я вижу. Я вижу всё.
— Хорошо. Теперь двигайся.
— Как?
— Он — твои крылья. Ты — его воля. Скажи ему — лети.
Она сосредоточилась. Сказала — не словами, а желанием, образом, толчком воли. И Сумрак взлетел.
Ощущение было ошеломляющим — как будто она сама оторвалась от земли. Поляна ушла вниз, сосны стали маленькими, сторожка превратилась в игрушечный домик. Ветер бил в лицо — или не в лицо? В перья? Она уже не различала, где её тело, а где тело филина. Они были одним целым.
— Разворачивайся! — крикнул Радомир снизу. — Лети на север!