Не Просто Людин

— Но согласись, как удачно всё сложилось! — глаза Колычева блеснули азартом игрока. — Теперь она с полным правом сможет отказать графу Шистрову в навязанной помолвке. Ей такой подарок дали, это почти как сватов прислать.

— Чему оба будут только рады, — согласился аналитик. — Но репутацию восстанавливать придётся обоим родам. И я даже знаю, чья именно смерть им в этом сильно поможет. Умри Игнат в подворотне, и всем проще. Если бы не дружина. Но вполне, могут и там добраться.

— Верно! — Григорий Петрович постучал рукой по столу. — Игнат — идеальная приманка. Как бы он не был связан с покушением, на такое внимание с нашей стороны организаторы могут клюнуть. Например решить, что парень что-то видел. И попытаются зачистить свидетеля. Кстати, появление Камня Истины на суде — твоих рук дело?

— Никак нет, Ваше сиятельство. Это стало и для нас сюрпризом. Мы планировали выкрасть Игната с аукциона холопов, для допроса.

— Хм… Как всё переплетается, — Григорий Петрович задумчиво постучал пальцами. — Что думаешь делать дальше?

Ник поправил свой пиджак, выверенным жестом.

— У водителя купца Шигизмунда мы обнаружили магический талант шестой степени. Он уже жаждет подписать контракт. Я хочу объединить их с Игнатом.

— В Чёрную дружину? — брови Григория Петровича поползли вверх. — Как? В это подразделение просто так с улицы не попасть.

— Вот об этом я и хотел попросить, — Ник чуть склонил голову. — Походатайствуйте перед братом. Дайте парню возможность проявить свой талант. Он станет отличным дружинником. А нам будет легче следить за обоими.

Григорий Петрович потянулся к графину, но Ник его опередил, налив полный бокал.

— Вот ты шельма, Ник… — Сделав глоток протянул Григорий Петрович. — Ладно. Сегодня вечером поговорю с Елисеем. Думаю, он найдёт… два места.

— Два? — Ник моргнул.

— Ну а как ты собираешься их изучать издалека? — Григорий Петрович улыбнулся, но глаза его оставались холодными. — Да и легенда вырисовывается отличная. Елисей знает, что ты мой личный аналитик. Вот и отправлю тебя на пару месяцев в казармы. Пожуёшь мяса, мышцы подкачаешь, порохом подышишь. Заодно поработаешь личной охраной и куратором этого твоего… талантливого!

Внутри Ника застыла ярость. Казарма?! Грязь, пот, муштра, тупые сержанты и опасность прорывов? Для него это не просто понижение. Это изгнание из ближнего круга. Удар по карьере. Кровь отлила от его лица, пальцы инстинктивно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Но, Ваше сиятельство… — Ник сглотнул, заставляя свой голос звучать ровно. — Возможно, я буду куда более полезен здесь? У нас не закрыто дело о покушении…

— Будешь, — мягко, но безапелляционно перебил его Григорий Петрович. — Потом. Сейчас твоя задача следить за Игнатом, Устрой ему пару провокаций, проверок. Если помрёт, так помрёт. Но может и кого интересного на него выловим. Главное что бы наживка, хотя бы выглядела свежей. Всё! иди, Ник. Готовь рекомендательные письма. На себя и на твой талант. Свободен.

На секунду в глазах аналитика мелькнула чистая, кристальная ненависть. Но он мгновенно задавил её. Спина выпрямилась, лицо вновь превратилось в маску.

— Да, Ваше сиятельство. Это… отличное решение, — поклонился Ник и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь.

Оставшись один, Григорий Петрович откинулся на спинку кресла и от души рассмеялся.

Как же изящно всё вышло! Ник слишком засиделся в интригах. Умный парень, даже очень. Но пора возвращать его к реальности мира. Аналитик, который боится крови, опасен. А Чёрная дружина быстро выбьет из него дурь. Или убьёт. В любом случае, род Колычевых останется в выигрыше.

* * *

Каменный мешок. Ни окон, ни часов, ни каких-либо зацепок для взгляда. Только голые стены, прикрученный к полу металлический стол и два стула. На одном сидел я — со скованными за спиной руками. На другом, напротив меня, расположился дознаватель.

Он не орал. Не бил кулаком по столу. Не светил мне в лицо лампой. Это был сухой, жилистый мужчина с нечитаемым лицом.

По центру стола мой конверт. Всё ещё, не вскрытый. Дознаватель к нему даже не притронулся.

Дознаватель долго молчал, изучая моё лицо. Я тоже не торопился начинать светскую беседу.

— Ну что, — наконец скучающим голосом произнёс он. — Рассказывай. Что случилось с капитаном Федоренко?

Я сделал максимально невинное лицо, на которое только был способен человек в наручниках.

— Да я и сам не понял, — вздохнул я. — Шёл себе, никого не трогал. Слышу — копыта стучат. Смотрю покачнулся в седле, да и вывалился на обочину. Наверное, устал человек на службе. Переутомился. Я его поднял, на коня взвалил и к вам доставил.

Дознаватель выслушал это, даже не моргнув. Он просто продолжал смотреть на меня своим рентгеновским взглядом. Секунды текли, складываясь в минуту.

— Знаешь, что в этой истории самое интересное, Зайцев? — наконец прервал он тишину.

— Никак нет.

— Самое интересное то, — дознаватель чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок, — что капитан Федоренко очнулся десять минут назад. И знаешь, что он сказал?

Я промолчал, выдерживая паузу.

— Он сказал примерно то же самое, — уголки губ дознавателя едва заметно дрогнули, изображая подобие улыбки. — Сказал, что перегрелся на солнце. Потерял сознание.

— Бывает, — философски кивнул я. — Весна нынче коварная. Солнце печёт, а ветерок холодный.

— Именно, — дознаватель медленно откинулся на спинку стула. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Раз у пострадавшего претензий нет, то и дела, получается, нет. Никто никого не бил. Да! Просто досадная случайность.

Я мысленно выдохнул. Обоюдное молчание — отличный фундамент для компромисса.

— Но есть один нюанс, — голос дознавателя вдруг стал тихим, вкрадчивым. — Раз уж капитан у нас так сильно перегрелся… То, может, и ты перегрелся? Солнце, как ты верно заметил, одно на всех.

Я напрягся.

— Да нет, я человек привычный… — начал было я.

— Организм надо поддержать, — мягко перебил дознаватель и едва заметно кивнул кому-то за моей спиной.

Тело дёрнулось в сторону, пытаясь уйти от невидимой угрозы.

В шею, под основание черепа, вонзилась игла. По венам словно пустили жидкий азот. Шея мгновенно онемела, мышцы превратились в вату. Я попытался вдохнуть, но лёгкие отказались подчиняться. Мир перед глазами начал стремительно терять краски, сжимаясь в узкую серую трубу.