Страница 6 из 77
— Заткнулся, — беззлобно, но веско бросил Елисей Петрович.
Его правая рука мгновенно раскалилась добела. Воздух вокруг неё задрожал от жара. Воевода просто поднёс ладонь к тазу. Вода мгновенно вскипела и с громким шипением испарилась за секунду, обдав моё лицо облаком пара. От резкого перепада температур мои руки покраснели, каменная корка треснула и осыпалась пылью. Суставы снова обрели подвижность.
— Ну вот, другое дело, — удовлетворённо кивнул мне Аристарх Савельевич. — Ритуал закрыт. Добро пожаловать в новую жизнь, Игнат! У тебя есть право потребовать законную компенсацию у Империи. И, разумеется, у барона Коновалова.
Да, вопрос о компенсации. Секретарь, конечно, с утра прожужжал мне все уши. Усиленно советовал, что ежели чего, то оно конечно так, а вообще нужно быть скромным. Пожелать здоровья Императору, поклониться семейству баронскому и взять копеечку, чтобы, не дай бог, чего лишнего не вышло.
Вчера в камере я даже не думал о совете судьи. Слишком много переменных. Но сегодня, сейчас, заново пройдя по своим жизням… или, скорее, смертям, я всё понял. Война. Один сплошной бой и кровь. Да, рождённый всё равно умрёт. Да, я устал от войн. Но судья был прав: если я хочу получить шанс на спокойную жизнь в этом мире, мне нужна надёжная крыша. А лучшая крыша здесь — это армия. Хочешь мира — держи в руках щит.
— Хочу поступить в армейское подразделение под командованием Сибирского воеводы, боярина Колычева Елисея Петровича, — твёрдо сказал я, глядя в глаза Аристарху Савельевичу.
— О как, — Елисей Петрович удивлённо покачал головой. — Неожиданно.
Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на графиню Голованову, которая сидела в первом ряду зрительного зала.
— Неожиданно. И даже не знаю, как это провернуть с простолюдином.
Воевода заозирался, ища секретаря.
— Как уладите все бумажные формальности — отведёшь его в казармы воеводства.
Секретарь торопливо закивал.
— Так, Игнат, продолжай. Чем ещё удивишь? — хмыкнул Елисей Петрович, скрестив руки на груди. — Что с барона возьмёшь за клевету и Суд?
А вот тут удивлять было, казалось бы, нечем. Единственное, что я мог потребовать — деньги. Но деньги — что навоз: сегодня пусто, завтра воз. Тратить на это своё желание в мире власти— глупо. Но что тогда?
Я посмотрел на судью Аристарха Савельевича. Он меня вчера здорово использовал. Может, дать ему ещё немного рычагов власти? Нет, обойдётся. А вот сделать ход конём…
— А с барона Коновалова, — начал я задумчиво, — учитывая разницу в нашем финансовом и социальном положении, и то, что…
— Наглость — частая причина потери головы, — жёстко осадил меня Елисей Петрович, но в его глазах блеснул интерес. — Но и без наглости грустно жить. Включай башку, парень… пока она у тебя есть.
Я выдержал паузу. Зал замер.
— Я думаю, что все мои претензии и образовавшиеся долги рода Коноваловых передо мной, я передаю графине Головановой. Анастасии Никитичне.
Тишина накрыла зал. Даже мухи не летали.
Судья Аристарх Савельевич замер с приоткрытым ртом. Елисей Петрович крякнул и на мгновение завис, явно решая, смеяться ему в голос или ругаться матом.
— Насыщенная у тебя будет жизнь, Игнат… — наконец выдохнул воевода. — Недолгая, но очень яркая. Знаю я, куда тебя дену от греха подальше. В Чёрную дружину.
Елисей Петрович тяжело вздохнул и посмотрел в зал.
— Анастасия Никитична, а вашего протеже… барона… в виде наказания и сохранения лица, я возьму туда же. Если вы не против?
Я оглянулся на графиню. Взгляд, которым она меня наградила, мог бы убить тринадцатью разными способами, с максимальными увечьями и растянутыми во времени страданиями. Её свечение пульсировало.
— Как Вашему сиятельству будет угодно, — сухо кивнула она, переведя взгляд на воеводу. — Уму набираться можно в любом возрасте. Пока жив.
Графиня резко развернулась и молча вышла из зала. За ней потянулись и остальные зрители.
— Умирать ты будешь долго, Игнат, — весело хмыкнул судья. — Ума и фантазии у Анастасии Никитичны на всю губернию хватит.