Не Просто Людин

Как выжить? А никак. Назовём это бредовым состоянием, но я поймал себя на мысли, что мне смешно. Правильный настрой! Я ещё никогда не умирал от укуса змеи. Отлично, смерть от яда в мою коллекцию!

Я хотел засмеяться, но во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу.

И тут сквозь пелену пробилась мысль. Ясная и чёткая. Это моя первая жизнь, где я помню свои прошлые воплощения. Хоть смутно, хоть кусками, но помню. Я бывал в передрягах похуже. Я выживал в песках, под пулями, под ножами. Значит, я не сдохну от какого — то болотного шнурка.

Я открыл глаза. Тёмные пятна никуда не делись. Кто — то склонился надо мной и шумно обнюхивал. Я схватил его за воротник.

— Живой? — удивился Костя.

Я не смог ответить. Язык не ворочался. Я просто ткнул пальцем в распухшую ногу.

— Царапина? Опухла? Чем ты так… — Костя присмотрелся и побледнел. — Болотная змея… Яд.

Костя заговорил быстрым, паническим шёпотом:

— Ох… не завидую тебе. От неё нет противоядия. Знаешь почему Дружины вообще не зачищают болота? Там эти змеи. Их никакая магия не берёт, а яд убивает за пару часов.

Потом меня окончательно поглотила тьма и бред.

Какой — то голос звал меня домой. Другой голос ругал, что я опять куда — то вляпался. Я лежал, стараясь расслабить мышцы и просто дышать. Голоса говорят, что я простолюдин. Что просто все всем испортил. Да, я простой как автомат калашникова. Но я выживу после яда, я не просто людин. Значит…

Стало холодно.

Я открыл глаза. Ясное ночное небо. Луна в полнеба. Тумана не было. Тело не просто остывало, оно замерзало. Кости рядом не было. Наверное, это была галлюцинация.

Внезапно ночную тишину разорвал писк. Мерзкий, стрекочущий звук. Я уже слышал его в пещере. Птеры. Летучие твари.

Я с трудом повернул голову. Над лугом кружили тени. Метрах в двадцати от меня в ветвях дерева кипела возня. Десятки Птеров рвали на куски зазевавшегося Дургу, пожирая его живьём. Неприятное соседство.

Я почувствовал дуновение. Взмах крыльев. Тень скользнула надо мной. Я аккуратно опустил голову на мох. Замер. Не дышать. Не думать и не пахнуть кровью. Они реагируют на кровь.

Тварь упала на меня сверху. Я даже не дёрнулся. Только чуть приоткрыл глаза.

Склизкие лапки прошлись по моему бедру. Птер, противно шевеля вытянутой мордой, усеянной мелкими иглами зубов, подполз к распухшей ране на ноге.

Бам! Рядом приземлился второй. Сразу третий, четвёртый.

Они облепили мою голень. Я видел, как они внюхиваются в нарыв и… морщатся? Их явно отпугивал запах.

Зато пятая поползла к лицу, приближая свою уродскую морду все ближе и ближе.

Я усилием воли заставил себя замереть. Ещё большего усилия потребовало что бы не закрыть глаза.

Пока тварь ползла по мне, я проводил инспекцию — что работает. Напрягал мышцы. Кроме правой ноги вроде все работает.

Писк и я почувствовал вонь. В районе царапины птеры — разорвали нарыв и… Птер у раны разинул пасть и вонзил зубы прямо в ногу.

Я чуть не откусил себе язык.

Вспышка боли была такой силы, что перед глазами взорвались сверхновые. Это была не просто боль от укуса. Твари буквально вырывали куски пропитанного ядом мяса. Они жрали заразу. И не только.

Я вцепился пальцами в землю, ломая ногти. Зажмурился до искр. Тело выгнуло дугой, но я не издал ни звука.

Если закричу, на меня слетится вся стая и обглодает до костей. Я терпел боль, срывая тварей по одной и ломая тельца в руках откидывал…но их становилось больше, С каждым вырванным куском мяса тело наливал жар!

Птер приземлившийся мне на лицо. Я схватил его рукой и и со всей дури швырнул её в дерево.

Птер взвизгнул, ударившись о ствол.

И этот визг стал сигналом. Воздух наполнился шелестом сотен кожистых крыльев.

Стая бросились на меня.

Я перекатился. Сил не было, нога горела огнём. Все тело горело огнём. Я отбивался, понимая, что это конец. Их слишком много.

Огненная вспышка боли, как будто…я сгорел и потухающее сознание, боль закончилась. Хорошо. Новая жизнь? Как же меня это задрало.

Крепость. Несколькими часами ранее.

С последними лучами заходящего солнца в уже закрывающиеся на ночь тяжёлые ворота крепости ввалился Коновалов, волоча на себе полуживого Авана.

— Лекаря! — прохрипел он, оседая на брусчатку.

Последние метров двести он тащил парня на чистых рефлексах. Резерв был пуст, мышцы сводило судорогой. Аван пытался помогать, прыгая на одной ноге и глухо шипя от боли.

Дежурная смена тут же вызвала целителя. Осмотрев вновь прибывших и поняв, что смертельных ран нет, стражники просто оттащили обоих к стене, продолжая со скрипом сводить массивные створки ворот.

— Там… там ещё двое, — нашёл в себе силы пробормотать Аван. — Зайцев и Нилов… Они остались там…

— Там уже никого нет, парень, — хмыкнул начальник караула, запирая ворота. — Успокойся. Сейчас маг — лекарь подойдёт, полегчает.

— Мне нужен старшина Мирошкин! — Коновалов с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь о каменную кладку.

— Отдыхает твой старшина. Ночь на дворе.

— За стеной наши люди! — возмутился Коновалов, и в его голосе прорезались властные нотки.

— Остынь. Ночью никто за пределы крепости не выйдет.

— Я требую…

— Вали спать, пока в карцер не улетел, — отмахнулся стражник.

Часовые лишь посмеялись и под конвоем отвели полуживых парней в столовую. Аван, которому маг влил немного восстанавливающего зелья, на глазах засыпал — организм брал своё. Коновалов оставил его на скамье, а сам, стиснув зубы, пошёл искать старшину в штаб.

В штабе дежурный офицер слушать грязного рекрута не стал, но шум поднялся достаточный, чтобы в кабинет спустился сам Комендант крепости, граф Важурин. Он выслушал Коновалова. Потом притащили и Мирошкина.

Коновалов сидел на задней лавке, вцепившись пальцами в колени, чтобы не уснуть.

— Старшина Мирошкин! Где ваше подразделение? — рявкнул дежурный офицер, нависая над старшиной.

Комендант Важурин молча и хмуро смотрел на Коновалова.

Старшина был… слегка не в себе. Коновалов всмотрелся в лицо старика и с отвращением понял — тот пьян. В стельку.

— В — вы… вы же сами… выходной дали, — прошамкал Мирошкин, заваливаясь на плечо конвойного.

— Скотина, — дежурный с отвращением пнул старшину по ноге. Затем повернулся к графу: — Какие будут распоряжения, ваше сиятельство?

— Спасать людей, — тут же встал Коновалов. Эта кабинетная возня бесила его до зубного скрежета.