Страница 28 из 77
Коновалов, полностью в своём репертуаре, смотрел на эту дрожащую массу так же, как и на нас в самом начале — с лёгким пренебрежением, что называется, через губу. Аван с Костей сидели тихо, явно занятые перевариванием собственных переживаний.
Но ехали мы позади всех. Как уже почти ветераны, заняли лучшие места у заднего борта, где больше свежего воздуха.
Ехали долго. Омск, который мы проскочили, оказался городом большим, но вновь отстроенным из дерева. А вот дорога за городом представляла собой сплошные горки да ямки. Это была такая грунтовка, где для того, чтобы не вылететь из кузова и не пробить головой потолок, нужно было постоянно и крепко держаться за скамью.
Бесконечные луга, поля, снова луга, потом потянулся короткий, густой лес, и наконец грузовик тяжело затормозил. Мы приехали на КПП.
— Выгружаемся! — скомандовал старшина, ехавший с нами, но в комфортной кабине. — Сейчас КПП, потом пешком. До БАМа ещё пять часов марш — броска!
Костик тут же скривился и принялся по — тихому возмущаться Авану на ухо: мол, какого чёрта, почему до самого места на машинах довезти нельзя?
Я хмыкнул. Учитывая ту дорогу, по которой мы только что ехали, могу себе представить, что там ждёт нас дальше. Наверняка не дорога, а так, направление. Или звериная тропа. Но в целом я был согласен с Костиком: Боевая Академия Магии, как нам рассказывали, считалась одной из лучших в стране. Могли бы и нормальный подъезд организовать.
Нас выгнали из машин, построили и вновь покормили. Всё той же, уже столь любимой нами, сечкой. А главное, компот из сухофруктов.
Как только котелки опустели, сержант пересчитал нас дважды: сначала по головам, потом по фамилиям.
— Слушаем сюда, зелень! — рявкнул старшина, выходя перед строем. Голос у него был как наждак по металлу. — Мы с вами находимся на территории Зауральского провала! И то, сколько человек из вас доберётся до БАМа живыми, будет зависеть исключительно от того, как чётко вы будете исполнять мои приказы! Скажу ссаться — значит, будете ссаться! Скажу сдохнуть — значит, сдохнете без разговоров!
— Суровый… — едва слышно, на грани видимости шевеления губ, прошептал Костя.
Но старшина, стоявший в десяти метрах от нас, замер. Услышал. Он медленно, прошёлся вдоль строя и остановился прямо напротив нас.
— Вы! — он недобро посмотрел на Коновалова и нашу четвёрку, стоявшую в самом конце шеренги. — Ветераны туалетных войн… Упор лёжа принять!
Да неужели?! Я даже не удивился. Классика. Мы с Коноваловым рухнули одновременно, у меня сработали рефлексы. А вот остальные приказа не поняли. Стоящие справа от нас салаги — новобранцы заржали, решив, что это шутка. Аван и Костя, только глядя на нас, спохватились и тоже торопливо встали в упор лёжа.
А вот ржать тут было категорически неправильно.
— Всем! Упор лёжа принять! — взревел старшина так, что с ближайших деревьев посыпалась листва.
Смех мгновенно оборвался. Строй неуклюже повалился на землю. Мы стояли в упоре лёжа, мышцы начали мелко дрожать от напряжения, а старшина, вальяжно вышагивая перед нами, начал читать лекцию по технике безопасности.
— Рядовой должен быть всегда начеку! Вдруг засада тварей, а он болтает или, не дай боги, ржёт! Главное, что поможет рядовому выжить — это молчать и слушать! Ну, и конечно, моток бинта. Когда вам внезапно вспорют брюхо, чтобы отложить туда яйца, нужно быстро затолкать вывалившиеся кишки внутрь и туго замотать бинтом. А потом схватить винтовку и пристрелить всех, кто бегает вокруг… Почему?! Чего молчите? А такие разговорчивые были! Так задорно смеялись!
Тишина в строю стояла мёртвая. Слышно было только чужое сбитое дыхание.
— Потому что, если вам вспороли брюхо, то это значит, что вокруг уже все ваши товарищи сдохли! — рявкнул он. — Тут не бывает так, что сдох один! Тут сдыхают только пятёрками! Нет полной звезды — все мертвы! Нет тишины — все мертвы! Нет дисциплины — все мертвы! Встать!
Мы поднялись, отряхивая пыль с колен. Стояли мы не так уж и долго, даже ни разу не отжались, но психологический эффект был достигнут. Новобранцы побледнели.
— Слушай сюда, весельчаки и умники, — старшина понизил голос, но теперь его слушали с замиранием сердца. — Мы сейчас пойдём по тропе. Идти пять часов. Останавливаться, сходить с тропы хотя бы на шаг — запрещено! Отставать или забегать вперёд — запрещено! Разговаривать и ржать — запрещено! Почему? Нет умников ответить?
Никто не рискнул открыть рот.
— По тому зелень! Если я доведу половину из вас, мне дадут шикарную премию. По тому, что не надо будет тратится на похороны тех, кто не дошел!