Страница 21 из 77
— Ну чего, зелень! Загружаемся! Вместе поедем!
Федоренко не стал гнать нас в вагон. Вместо этого он молча кивнул механику. Мы задержались на перроне, наблюдая, как тяжелые машины одна за другой забираются на специальную открытую платформу, прицепленную сразу за локомотивом.
Когда последний мех со скрежетом опустился на стальное днище, один из крепежных тросов соскользнул с лебедки.
— А ну, подсобили! — рявкнул Федоренко.
Мы вчетвером навалились на толстенный стальной канат, измазав руки в солидоле, и помогли техникам завести его в паз. Механик сверху одобрительно поднял большой палец. Мелочь, а вроде как общее дело сделали. Заметочку я себе сделал Коновалов не отлынивал, а Федоренко приказал помочь
В вагон мы зашли последними.
Это оказался широкий плацкарт. В нос сразу шибануло неповторимым запахом, смесь ружейной смазки, потных рубах. копченой колбасы и… озона. Пахло магией и порохом.
Вагон был забит под завязку. На полках сидели и лежали хмурые, видавшие виды мужики. Шрамы, татуировки, отсутствующие пальцы. Их совершенно не смущала наша черная форма кандидатов в черную дружину. Для них мы были просто куском свежего мяса. Нас провожали тяжелыми, липкими взглядами.
Свободными остались только восемь мест в самом хвосте. Четыре полки с одной стороны прохода и четыре с другой. Прямо у толчка. Отличное место для зелени. Даже понимаю стратегический расчет Федоренко. Места на нас все равно были, а вот биться за лучшие пока не наш уровень
Мы молча скинули вещмешки, распределяясь по местам. Коновалов скривился от запахов, Аван насупился, а Костя деловито закинул свой сидор под нижнюю полку. Я сел с краю, прислонившись к металлической переборке.
Поезд тяжело дернулся, заскрежетали сцепки, и мы медленно покатились прочь от Тобольска.
Не успели мы толком усесться, как в проходе нарисовалась массивная фигура.
Мужик был огромным. Широкий в плечах, с перебитым носом и белесым шрамом, пересекающим горло. Тельняшка на его груди натянулась так, что трещали нитки. Он остановился напротив нашего отсека, засунул руки в карманы потертых штанов и ухмыльнулся, обнажив железные зубы. За его спиной в проходе маячили еще двое таких же крепких парней.
— Эй, зелень, — хрипло бросил ветеран, глядя на нас сверху вниз. — Мы тут что-то загрустили. А нам перед Дикими землями грустить никак нельзя.
Он достал из кармана смятую купюру и небрежным щелчком отправил прямо на наш столик.
— Сгоняйте в вагон-ресторан. Возьмете пару бутылей сбитня похолоднее. И себе леденцов на сдачу. Давай, одна нога здесь, другая там.
Коновалов побледнел от возмущения, пальцы барона рефлекторно сжались в кулаки. Аван вжался в полку. Костя замер, приоткрыв рот.
Федоренко медленно, очень медленно поднялся со своего места. Капитан оказался на полголовы ниже ветерана, но ни на миллиметр не отступил назад.
— Сам сходишь, — ледяным тоном произнес капитан, глядя мужику прямо в глаза. — Не маленький.
В вагоне мгновенно, как по щелчку выключателя, стихли все разговоры. Перестал брякать чай в подстаканниках. Слышен был только мерный стук колес.
Ветеран картинно вздохнул, наклонил голову набок, и его ухмылка стала откровенно хищной.
— О, смотри-ка. Командир зелени голос подал. Ты сам-то кто будешь? Штабной писака? Карты в тепле рисовал, пока мы в Провалах кровью харкали?
Мужик сделал полшага вперед, нависая над Федоренко.
— Мы тебя сейчас под коврик положим. А на ближайшей остановке в чистом поле выкинем, чтоб воздух не портил. Готов?
Федоренко молчал, но я видел, как напряглась его спина.
По спине пробежал неприятный холодок. Опыт завопил об опасности еще до того, как мозг успел все проанализировать.
Воздух в проходе стал густым. Волоски на моих руках встали дыбом.
Я смотрел на ветерана и видел, как кожа на его широченной шее и массивных костяшках пальцев начинает наливаться слабым, пульсирующим светом. Будто под кожей разгорались угли. Магия концентрировалась в его теле с пугающей скоростью.
Сияющий. Или кто-то очень близкий к этому рангу. Прямо здесь, в тесном коридоре плацкарта. Если он такой же силы как маг на плацу, от нашего отсека останется только кучка пепла.