Страница 20 из 77
Захар Сергеевич перевел тяжёлый взгляд на Федоренко:
— Капитан. Через три часа убытие. Головой за них отвечаешь. Что бы ни один волосок не упал. До Омска доставить в полном составе, живыми и здоровыми. Береги людей. Вопросы?
Вопросов не было.
— Вольно. Капитан, вести людей по распорядку! — бросил Захар Сергеевич и ушёл к штабу.
Сначала нас повели в столовую. Кормили просто, но сытно: гречневая каша с тушёнкой, чёрный хлеб, кусок сливочного масла и сладкий чай.
Запах все таки обалденный, как и вкус с воспоминаниями, правда в той столовой больше сечки было.
Я мерно пережёвывал еду и информацию. Коновалов ел с отвращением, Федоренко хмурился, а вот Аван и Костя уплетали за обе щеки.
После завтрака, или уже обеда, капитан отвёл нас к парикмахеру. Десять минут гудения машинки — и вся наша четверка обзавелась идеальными лысинами.
Я то думал в мире магии с вшами будут бороться иначе.
На десерт нас заперли в пустом учебном классе. Федоренко выдал нам по книжке армейского устава и свалил в штаб. Коновалов молча ушёл в дальний угол, отвернувшись к окну. Мы же втроём остались за передними партами.
Устав оказался полезным. Главное правило этого мира: разряд решает всё. С первого по пятый — мусор. Максимум, на что ты можешь рассчитывать — должность прапорщика. Шестой, седьмой и восьмой — офицерский костяк. А вот девятый и десятый разряды — это Сияющие. В прямом смысле слова — их кожа излучает свет от переизбытка силы. И любой простолюдин, чудом достигший девятого разряда, может получить титул боярина. С вариантами конечно, как минимум для этого надо отслужить десять лет и выжить.
— Давайте уже знакомиться, что ли! — прервал моё чтение Костя. У щуплого парня оказался неожиданно бодрый и низкий голос, куда делась вся его пришибленность с плаца? — Я водила. Нам, простолюдинам, тут держаться вместе надо, — зашептал он, придвигаясь к нам с Аваном.
Я молча отложил книгу.
— Игнат, — коротко представился я. — Кожевник.
— Ты как в дружину — то попал? — тут же влез Аван, смерив меня надменным взглядом. — С третьим разрядом? Сюда же только магов берут.
— О! ты не знаешь что ли? Это артефакт распределения чудит! — радостно встрял Костя, всплеснув руками. Видимо, какие то сплетни успел пособирать в столовой.
— А! да! Слышал про такое — закивал Аван — Я вот, честно скажу, сам напросился! Тоже баранку крутил, как ты, Костя. Решил, что в армии надёжнее.
Аван насупился.
— Уволили меня. Если честно! После аварии. В Чёрную дружину… один человек посоветовал, в больнице, экспериментальный набор открыли, вот и пошёл.
— Слушай, а имя у тебя интересное, — не унимался Костя. — Аван. Ты из чьих будешь?
Насупленность Авана тут же прошла, обнажив растерянность и обиду.
— Родился я Иваном. Родители холопами были у одного помещика. А потом барин обанкротился. Земли забрали, а нас вольными сделал, чтобы налог не платить. Вот в вольной он мне издёвки ради и вписал — «Аван». Говорит, на иностранный манер, богаче звучит. Так и живу.
Я сделал пометку. Бывший раб, который натягивает на себя маску надменности, чтобы скрыть комплексы. Забавно иногда получается. А вот Костя этот — язык без костей, суетится, болтает без умолку. Посмотрим, что он из себя представляет в деле.
— А этот — Костя заговорил шепотом наклоняясь к нам, почти ложась на стол — дворянин!
— А ну заткнулись там! — сказал Коновалов, видимо услышав что говорят про него.
Тихо сказал. Без крика и угроз. Но в классе мгновенно стало тише.
Костя захлопнул рот. Аван отвернулся к окну. Я наблюдал молча.
Любопытно.
Послушались оба и сразу. Но при этом оба сейчас мысленно желали барону чего-нибудь неприятного. Вижу по желвакам у Авана.
Хорошая компания собирается. Один дворянин, привык командовать. Второй привык изображать дворянина. Третий болтает быстрее чем думает.
И где-то среди этого цирка затесался я. Пожалуй поездка будет интересной.
Дверь распахнулась, в класс заглянул Федоренко:
— На выход! Живо!
Федоренко повел нас на склад.
Старшина швырял снаряжение на стол так, словно раздавал долги.
— Следующий!
Спальный мешок. Котелок. Фляга. Ложка. Плащ — палатка. Подсумки.
Какая — то непонятная железяка.
— Следующий.
— Следующий.
— Следующий.
Коновалов даже не смотрел. Получал и сразу бросал в вещмешок.
Костя действовал почти так же. Схватил. Запихнул. Побежал дальше.
А вот мы с Аваном зависли.
— Это что? — спросил он, крутя в руках складную сапёрную лопатку.
— Лопата.
— Сам вижу. Зачем она?
— Закапываться.
— От кого?
— От всех.
Я забрал инструмент и сунул в мешок. Нормальная вещь. На войне иногда полезнее автомата.
Интересно. Похоже из всех только я понимал, с чего начинается служба.
А с правильного вещмешка. И конечно лопаты.
Нас загрузили в крытый грузовик и повезли через весь город.
Тобольск меня ещё раз удивил. Мы ехали по идеальной, ровной дороге из отлично подогнанного булыжника, но при этом весь город был деревянным. Двух, трёх и даже пятиэтажные здания — сплошь из массивных брёвен, украшенных резьбой. Никакого кирпича, никакого бетона. Выглядело это монументально и странно.
Вокзал оказался на другой стороне города. Когда мы выгрузились на перроне, раздался густой, вибрирующий гудок. Из — за поворота, изрыгая клубы пара и чёрного дыма, выкатился огромный бронированный локомотив.
— Ох ты ж… паровоз! — вырвалось у Авана, который во все глаза смотрел на эту стальную гору.
— А ты как думал? — хмыкнул Костя. — До Омска — Дикие земли. Там на электричестве не поездишь, Провалы.
В этот момент землю под ногами тряхнуло.
Стук. Ещё стук. Тяжёлый, механический ритм.
Я повернул голову. Из клубов пара прямо на перрон вышагивали три огромные машины. Метра три в высоту, бронированные ноги, кабина — капсула вместо торса, а вместо рук — массивные сдвоенные пулемёты и направляющие для ракет.
— Мехи… — заворожённо прошептал Костя.
— Скиф—2М, тяжелый класс, — впервые за всё время поездки подал голос Коновалов, провожая машины уважительным взглядом.
Шагающие танки остановились возле нашего вагона с лязгом и шипением гидравлики. Верхняя бронеплита центрального меха откинулась, и из кабины высунулся мужик с перепачканным мазутом лицом. Он окинул нашу лысую четверку весёлым взглядом и гаркнул: