Страница 8 из 11
А пока мы помолвлены.
Что, в общем, устраивает нас обоих.
– Ладно, мне пора.
Поднимаюсь и целую тетушку мимоходом.
– Пойду развлекусь с отпрысками твоей любимой Опушкиной.
– Пушкиной, – высокомерно поправляет она.
– Да все равно, – отмахиваюсь я. – Не понимаю, как ты это читаешь.
– Ты недооцениваешь женский роман, – произносит тетушка с пафосом, достойным кафедры и кафедрального собора одновременно. – Почитал бы – лучше бы женщин понимал.
– Сомневаюсь, – бурчу я, поправляя пиджак перед зеркалом. – Ладно. У меня встреча, потом поеду в лицей.
– Хорошего тебе дня, – она отряхивает с моего плеча несуществующую пылинку. – Ум оценивай головой, а доброту – сердцем. Главное, не перепутай.
И подталкивает меня к выходу так же, как делала это почти каждое утро лет двадцать подряд.
Встреча проходит мимо меня почти целиком.
Я с трудом удерживаю нить разговора, то и дело одергивая себя: слушать надо собеседника, а не думать о лицее.
Конечно, все это можно назвать кадровым голодом.
Я очень грамотно замаскировал желание иметь детей под стратегическую задачу корпорации.
В какой-то момент нам действительно стало не хватать молодых программистов. Я начал финансировать отдельный факультет в университете. Через два года выяснилось, что уровень поступающих студентов – удручающе низкий.
Даже у тех, кто хочет и может учиться.
Тогда я учредил целую серию олимпиад.
Несколько лет выплачивал гранты учителям и сильнейшим ученикам.
Основание собственного лицея стало как будто логичным продолжением этой работы.
Мне просто нужны были умные кадры.
Вот только один вопрос не дает покоя: почему я с таким удовольствием еду возиться с детьми?
Или не с детьми вообще, а с двумя конкретными?
С этими близняшками?
Я еду и продумываю, как построю разговор с ними, как подведу их к теме проектов, как выстрою логику…
Уже поднимаюсь по ступенькам, направляясь в учительскую.
Передо мной толпа ребятишек. Они все заинтересованно смотрят на экран, на котором обычно демонстрируется расписание.
Их много, они все разные и по-своему замечательные. Но думаю я о тех двоих.
Я хочу, чтобы они как будто сами выбрали себе темы. Конечно, я их направлю, но они должны решить сами. Загореться! Захотеть! Решиться! Только тогда будет прорыв, только тогда они взлетят в…
Черт возьми!
Рейтинг!
На экране в коридоре демонстрируется не расписание, а рейтинг школы!
И вся толпа детей оживленно гудит, еле сдерживая довольный смех.
Я смотрю на экран и понимаю. Чуточку я опоздал со своими прорывами. Вот буквально чуточку…
.
Глава 9
Павел
То, что я вижу на экране вместо расписания, уже само по себе прорыв.
Хотя нет.
Какой там прорыв.
Это революция.
И, я бы сказал, довольно успешная.
Презентация закольцована, и стартовый слайд торжественно сообщает:
«Обновленный рейтинг учеников с учетом доработанной альтернативной шкалы!»
Альтернативная шкала.
Слышал о ней.
Администрация школы решила учитывать не только оценки, но и, как выразилась Елена Степановна, «всесторонний образ лицеиста». По ее версии, это должно было помочь ребятам просто умным, а не выдающимся, самоутвердиться в коллективе.
Ну-ну!
Не знаю кто, но кто-то тут явно самоутверждается.
«По показателям дисциплины первое место уверенно занимает Л. Н. Толстой (граф). Бюст на лестнице.
Всегда серьезен.
Внимает речам педагогов с должным уважением».
И это, в общем-то, не очень смешно.
Если бы не второе место.
А на втором:
«Максим Горький (А. М. Пешков), статуя в холле. Выполнена в полный рост.
Также серьезен. Также уважителен, но имеет руки, а значит, потенциально деструктивен».
По толпе школьников прокатывается первая настоящая волна смеха.
С разных концов коридора подтягиваются новые зрители. Кто-то встает на цыпочки, кто-то протискивается ближе, кто-то уже заранее хохочет, хотя еще не дочитал.
Вопрос, как я понимаю, для них животрепещущий.
Я смотрю на лица детей и вдруг понимаю, сколько же у меня сразу возникает вопросов к этой самой альтернативной шкале.
Третий слайд не подводит:
«По показателям лояльности к администрации уверенное лидерство удерживает кот Паштет.
За умение подлизываться, вылизываться и всегда получать добавку».
И вот тут коридор просто взрывается.
Нет, фотография кота, конечно, замечательная. Морда в чем-то томатном, взгляд сытый, усы в борще, выражение глаз торжествующее.
Но смеются дети явно не из-за кота.
Кота они и так видят каждый день.
А вот сказать вслух про «показатель лояльности» им, похоже, хотелось давно.
Всем.
Я только начинаю прикидывать, что именно скажу директрисе по поводу этого маленького, но очень точного социального взрыва, как в коридоре возникает кто-то из секретарей.
– Кто посмел?! – визжит она.
Поворачивается, видит меня, бледнеет, вздрагивает и кидается к экрану.
– Отключить немедленно! – она подпрыгивает под монитором, как будто надеется выключить его силой административного возмущения. – Евгений Дмитриевич! Где пульт?
– А разве это не с ваших компьютеров транслируется? – максимально спокойно спрашиваю. – Я думал, это проект какого-то класса.
Оставляю ей возможность сохранить лицо.
– Нет! – выкрикивает она. И тут же понимает, что сказала лишнее. – Да! То есть... проект! Просто еще не закончен!
– Нету пульта! – сипло орет охранник откуда-то из глубины коридора.
– Несите стремянку! – взвизгивает секретарь.
Розетка высоко. Телевизор под самым потолком. Без лестницы туда не добраться.
Удобно.
Очень.
И пока они организуют спасательную операцию против собственного школьного рейтинга, на экран выплывает следующий слайд.
«Участие в общественной жизни школы:
Шторы в актовом зале.