Страница 9 из 11
Видели все, но до сих пор держатся».
Дети уже не смеются.
Они ржут. Взахлеб.
Какой-то мальчишка, кажется, даже икать начал.
Следом:
«Поведение на уроке:
1 место – скелет Аркадий из кабинета биологии.
Не шалит, не шумит, слушает учителя.
2 место – глобус из кабинета географии.
Мог бы быть первым, но постоянно вертится».
– Да где же ваша стремянка! – уже не стесняясь меня, истерит секретарша.
В коридор подтягиваются учителя.
Пожилой мужчина смотрит на экран добрым взглядом и едва заметно улыбается в усы.
Молодая красивая преподавательница в строгом костюме держит лицо, но по глазам видно: согласна почти со всем.
Низенькая полная женщина средних лет задумчиво бормочет себе под нос:
– А почему только Паштет? Муська не хуже подлизывается.
И тут в коридор влетает Ираида Львовна.
Бледная.
С красными пятнами на щеках и шее.
– Кто? Кто посмел?! Отчислю! Я... выключить!
И тут я не выдерживаю.
– Подождите, подождите, – поднимаю руку, словно ученик с задней парты. – Можно я досмотрю? Мне очень интересно.
И невинно вскидываю брови.
Ираида замирает.
Губы у нее дрожат.
Она тянет свой шейный платок, словно он вдруг превратился в удавку.
Ноги у нее подкашиваются.
Она медленно, не сводя с меня взгляда, оседает на лавку в коридоре.
А на экране появляется следующий слайд:
«По совокупности признаков в рейтинге лидирует –
Лизонька Краснова!»
На экране появляется фотография красивой девочки с совершенно постановочной улыбкой.
Хоть сейчас в ленту светских новостей.
И мне кажется, что я уже видел это лицо. Эта девочка и правда где-то мелькала – в награждениях, в отчетах.
А текст под фото продолжает:
«Не победила ни по одному показателю, но совершенно точно лучшая, как считает ее папа-депутат».
Смех в коридоре стихает.
Но детские глаза вспыхивают.
Злостью.
Иронией.
Тем редким видом насмешки, который рождается только там, где давно накопилось.
Да.
Я же говорил.
Не шалость.
Революция.
– Воды! – хрипит Ираида, которая не может этого не видеть. – Что за звери это сделали?! Это травля! Бедная Лизонька! Боже, дайте воды!
И она заламывает руки, чуть откидывается назад, внимательно глядя, бросились ли ее поддерживать.
Шоу окончено.
На экране снова выскакивает первый слайд.
Дети, тихо перешептываясь, расходятся.
А я оборачиваюсь.
Нет. Их тут нет.
Делаю шаг в сторону по коридору...
Нет. Стоп.
Они должны были это видеть.
Раздевалка.
Точно.
Вон среди курток мелькнуло что-то рыжее.
– Маша, Даша! – окликаю я громко.
Из-за ряда курток и дождевиков тут же высовываются два конопатых носа.
Смотрят на меня настороженно. Чуть виновато, но с таким откровенным любопытством, что хоть сейчас в рамочку и на стену.
А я...
Ну что я?
Молча дергаю подбородком в сторону малого актового зала.
– За мной, Козетты. Обсудим вашу революцию.
.
Глава 10
Павел
– Так!
Захлопываю дверь малого зала, опускаю лицо, упираю руки в бедра.
– За исполнение пять, за идею два! – рявкаю так, что мои юные революционерки аж вздрагивают.
– Кто додумался? Вы же себя по полной подставили! – чувствую, что повышаю тон, но остановиться уже не могу. – Там Ираида ваша Львовна сейчас в обморок грохнется, и администрация такую охоту на ведьм устроит, что мало не покажется! Мне что, для вас отдельную школу создавать?!
Злюсь. Дико.
Не на саму выходку – черт с ней, выходка талантливая.
На безрассудство.
На то, что две эти гениальные козявки не понимают, как быстро взрослые, лишенные чувства меры, умеют превращать смешное в опасное.
И ровно в этот момент дверь приоткрывается, и всовывается голова запыхавшейся секретарши:
– Павел… Простите… Андреевич, – она прижимает руку к груди. – Там Ираида Львовна… Там…
– Что? – меня бросает в холод.
И от мыслей, что немолодой женщине и правда может стать плохо, и от понимания, чем это грозит двум девчонкам.
– Скорую вызвали! – выдыхает секретарша и ровно в этот момент кривится, и из глаз ее брызжут слезы.
Да что б вас! Всех! Вместе и по отдельности!
Распахиваю дверь, практически выбегаю назад в холл.
Там уже суетится экипаж скорой. Ираида все на той же лавочке.
Голова запрокинута, пальцы прижимает к виску…
В воздухе вокруг нее витает паника, страх и сочувствие.
Я делаю шаг ближе и тут же понимаю.
Нет.
Нет, моя дорогая. Не сейчас.
Голос ее дрожит, но… Движения плавные, взгляд мученический, и при этом платок на шее аккуратно уложен, прическа поправлена… Она, кажется, даже поворачивается к публике исключительно левой стороной лица. Вероятно, считает, что этот ракурс лучше.
Как там тетушка учила меня общаться с девицами? Если дама грохнулась в обморок и при этом красивая, то это не обморок.
Так вот. Ираида красивая.
Я могу быть каким угодно циником, но никаким приступом, инфарктом или инсультом тут и близко не пахнет.
– Давление сто двадцать четыре на восемьдесят два, пульс восемьдесят, – растерянно объявляет девушка-фельдшер.
– Хорошие у тебя таблетки, Аллочка, – натянуто улыбается Ираида секретарше, слабо приподнимая руку.
Угу. Таблетки. Как же!
– Ну, – хмурится вызванная медик, – учитывая возраст, я бы все-таки предложила госпитализацию. Хотя бы ради диагностики.
– Да, – дрожащим голосом отзывается Ираида, – кто-нибудь, сообщите моей семье… – просит она, несмотря на то, что сама в руках сжимает телефон.
Ее придерживают за руки, ей накидывают пальто на плечи, ее ведут всей учительской…
А я стою, уперев подбородок в пальцы, и понимаю, что мне теперь надо будет вместо увольнения премию ей выписывать…
Черт!
Как же умно! И как же не вовремя!
Волна досады накрывает меня, но…
Я тут же понимаю, как мне ее убрать отсюда.