Страница 3 из 11
И внутри прокатывает горячая волна лишь от одного воспоминания. Быстрая, как удар тока. Как молния в летнюю ночь. Яркая и почти такая же опасная.
Так! Стоп, Пашок!
Петровых нам тут и своих хватит. К чему еще одну вспоминать? Тем более тоже катастрофу.
К тому же та была лириком. На журфаке училась. А девочки, судя по досье и по выходке, однозначно математической направленности.
– Так, девочки, – откашливаюсь, окидывая их взглядом.
Ничего не могу с собой поделать. Нравятся они мне! Да и…
Люблю я безумно этот возраст! Когда разум еще не скован рамками, но уже вспыхнул и живет, жадно поглощая все, до чего может дотянуться…
Обе стоят перед нами с видом людей, которые, конечно, немного нашкодили, но в целом не видят в этом состава преступления.
И вдруг одна из них, та, что порезче, не глядя на сестру, едва заметно двигая одним уголком губ, произносит:
– Дэ игрек на дэ икс?
Вторая даже не поворачивает головы.
– Дэ икс на дэ игрек.
– Икс в третьей.
– Все равно помножено на ноль.
– За скобки вынесут.
– Эф от икс по одной второй синуса.
– Линейная функция.
– Введем экспоненту.
И вот тут я, кажется, окончательно перестаю скучать.
Потому что это не просто шепот.
Это шифр.
Ираида Львовна, разумеется, ничего не слышит. Вернее, слышит звуки, но не понимает смысла. А девочки, между прочим, уже весь ближайший расклад просчитали.
«Дэ игрек на дэ икс?»
Накосячили. Взрывной рост.
«Дэ икс на дэ игрек».
Ничего подобного. Никаких резких изменений.
«Икс в третьей».
Поймали уже в третий раз.
«Все равно ноль».
Все равно ничего не будет.
«За скобки вынесут».
Ну, может, исключат.
«Эф от икс по одной второй синуса».
Эф от икс?..
Мама, конечно!
«Линейная функция?»
Будет скучно.
«Введем экспоненту».
Черт, я даже боюсь представить, что они под этим подразумевают!
Два маленьких гения! Математика – их жизнь, их язык, их суть!
Они даже думают формулами.
Красиво.
Очень красиво.
– Экспонента, – произношу я спокойно, – никогда не равна нулю при любом действительном икс.
Невольно чувствую почти профессиональное удовольствие.
Обе головы синхронно поворачиваются ко мне.
Вот теперь можно продолжать.
– А если уравнение квадратное, то эф от икс не по одной второй синуса, а по минус одной второй. С последующим усложнением функции.
И наслаждаюсь эффектом.
Потому что девчонки распахивают глаза одинаково.
И рты приоткрывают одинаково.
И даже моргают в один такт.
– Основа всегда в плюсе, – первой приходит в себя та, что побойчее.
Смотрит на меня воинственно. Почти с вызовом.
– Даже когда два игрек? – хмыкаю я.
Притихли.
Та из близняшек, что помягче, аж носом шмыгнула.
Угу.
Вне школы они, похоже, пока не безобразничали.
Вдруг понимаю, что в кабинете тишина.
Елена Степановна и Ираида сидят с такими же широко распахнутыми глазами.
И даже секретарша замерла со стаканом воды в руке.
Господи, вы вообще-то работаете в элитном математическом лицее!
Что, правда, так сложно расшифровать примитивный код двух одиннадцатилетних заговорщиц?
– Так, – откашливаюсь. – Я хочу подробно изучить дела девочек, – кидаю на стол тоненькую подшивку, содержащую только анкетные данные. – Мне нужна успеваемость, выполненные проекты, выигранные олимпиады и конкурсы.
Их не мало. Я в этом уверен. У таких-то умов.
– И, – критически смотрю на имя матери, вписанное в графу «родители», – я бы хотел пообщаться с этой… Петровой О. Ю.
– А вот с этим, кхм, – как-то двусмысленно откашливается директриса, – будут сложности.
.
Глава 4
Олеся
«Его руки скользили…»
Тьфу! Почему скользили-то?
Она что, змея что ли? Или болеет?
«Его руки ласкали…»
Не… Стоп… До «ласкали» еще рано…
«Его руки…»
Да черт возьми!
Чего это он вообще тут руки распускает!
«Его взгляд…»
Вот… Да! Так лучше…
«Его взгляд медленно, мучительно медленно поднимался вверх по ее фигуре, впитывая каждую линию, каждый изгиб, каждую трепетную тень. И когда этот путь был пройден до конца, в его глазах уже не осталось ничего, кроме чистого, светлого восхищения – почти благоговения. В эту секунду он ее боготворил».
Да! Точно! Бинго! Вышло!
А то ишь! Руки распустил тут!
Уф-ф-ф-ф!
Довольная, откидываюсь на спинку кресла.
Черт!
Оно новое, модное, с анатомической поддержкой.
Только вот все равно дико болит поясница, а шею ломит так, будто я не за ноутбуком сидела, а мешки с цементом таскала.
Морщусь, скривившись от боли, тру онемевшие мышцы, как вдруг!..
Телефон!
Не. Не звонит. Фиг два ты мне зазвонишь.
Когда я работаю –а работаю я всегда, – звук на телефоне выключен.
Но включен режим подсветки.
То есть в данный конкретный момент мой телефон возомнил, что он на дискотеке девяностых. Он дергается, подпрыгивает и отсвечивает в разные стороны, как зеркальный шар.
Шумно выдыхаю, тянусь за трубкой, попутно пытаясь понять, какой сейчас час.
Не утро. Это точно. Утро уже было. Я кормила девочек и заказывала им такси до школы.
Было?
Было! Вот в абонементе такси галочка стоит. Значит, заказывала.
И не вечер. Вечером девочки дома. Люблю это время, но рядом с ними совершенно невозможно работать.
А я работаю. Значит, не вечер.
То есть день.
За окном же светло, и мы ни разу не в Питере.
Значит, день.
Мысли эти проносятся в моей голове за доли секунды. Как раз пока я смотрю на имя звонящего, закатываю глаза, фыркаю и все же принимаю входящий звонок.
– Здравствуйте, Ираида Львовна! – стараюсь вложить в свой голос весь елей, на который способна.
Завуч этого волшебного образовательного учреждения была именно той причиной, по которой я не соглашалась девчонок туда отдать.
Я просто чувствовала, что от нее будут вечные неприятности.
А что-что, а чувствовать я умею.
Сильно.
Глубоко.
И герои мои такие же.
Эмоции я передаю так, что все мои читатели тоже чувствуют. Все, что я хочу.
Да, я писатель.