Страница 38 из 85
Глава 16
Пиршество в дворцовом саду
Часть первая
За половину большого часа до начала пиршества наложница Гёкуё и ее прислужницы коротали время в беседке у пруда, где резвились пестрые карпы и плавали опавшие кленовые листья – деревья стояли почти голые.
– Благодарю за чудесную придумку! Уж теперь-то мы не замерзнем, – от души выказала свою признательность госпожа Гёкуё.
Солнце светило ярко, но ветер был холоден и сух. В иной раз они бы всей толпой дрожали от холода, но благодаря теплой гальке в кармашках он уже не так докучал. Даже принцесса Линли, устроившаяся в корзинке, чувствовала себя хорошо: ей тоже подложили теплый камешек.
– Из корзинки нужно время от времени вынимать камень и менять пеленку, иначе принцесса может обжечься. И с леденцами осторожнее, много не ешьте, не то во рту все воспалится, – строго предупредила Маомао, подкладывая свободную подогретую гальку в другую корзинку, где лежали свежие пеленки и сменная одежда принцессы. Насчет жаровни, где можно будет греть камни, Маомао заранее условилась с евнухами, и те перенесли ее за шатры.
– Хорошо. Только, прошу, не забывай… – начала наложница Гёкуё и с игривым смешком указала на ожерелье Маомао. Другие прислужницы тоже подхватили ее беззлобный смех. – Приняв дар, ты стала моей личной служанкой.
– Разумеется, госпожа, – кивнула та, решив не видеть в ее словах иного смысла.
* * *
Тем временем Гаошунь терпеливо наблюдал за тем, как его господин беседует с дэфэй. И каким-то чудом оказалось, что сей обладатель улыбки небесной девы, сладостной что райский нектар, блистает едва ли не ярче наложницы перед ним, даром что красоту юной дэфэй воспевают на все лады. А ведь для пиршества господин Дзинси облачился в самые обычные одеяния придворного сановника, и простой крой их оживляли разве что искусно вышитые узоры. Что до другого, то в мужской пучок на затылке господин вставил одну-единственную серебряную шпильку. Однако при всей мнимой простоте его облачения дэфэй подле него казалась удивительно блеклой.
Впрочем, наложнице до того не было никакого дела. Она, затаив дыхание, глядела на господина Дзинси огромными блестящими глазами.
«Не человек, а ходячий грех», – подумалось Гаошуню.
* * *
Посетив по очереди трех наложниц высшего ранга, Дзинси напоследок направился к Гёкуё гуйфэй. Очень кстати он заметил, что она устроилась в беседке по другую сторону пруда.
По долгу службы господин обязан обходиться со всеми почтенными подругами-фэй одинаково, но в последнее время он стал куда больше благоволить наложнице Гёкуё. Разумеется, она, будучи фавориткой императора, имела на то полное право, только причины были иные, и другие могли их заметить.
«Как в детстве возился с любимыми игрушками, так и не бросил. Как же с ним непросто…» – мысленно отметил Гаошунь и покачал головой.
Между тем господин Дзинси поклонился наложнице Гёкуё и поспешил выразить ей свое восхищение, а также сказать, что сей алый просто создан для нее. Поглядев на госпожу, Гаошунь не мог с ним не согласиться: и правда, в алых одеждах гуйфэй была чудо как хороша. Ее иноземная кровь и природная утонченность, казалось, сами по себе услаждают взор смотрящего, и в беседке, которую она заняла, чувствовался неподдельный дух роскоши.
Во всем дворце императорских жен, пожалуй, лишь госпожа Гёкуё не уступала господину Дзинси в притягательности. Безусловно, остальные наложницы тоже отличались красотой, у каждой было свое очарование, но рядом с ним они как-то меркли. Между тем лучезарный евнух, зная свое мастерство красноречия, не упускал возможности тонко польстить каждой и отметить как раз то самое, в чем красавица неоспоримо сильна. Что ж, похвала всякому приятна, однако она куда действеннее, когда отмечают то, что особенно дорого, и в этом смысле господин Дзинси умел бить точно в цель. И не сказать, что льстит – просто не говорит всей правды.
За разговором с наложницей Гёкуё господин Дзинси сохранял полную непроницаемость – лишь уголок рта едва заметно подрагивал, что не ускользнуло от зоркого Гаошуня. За многие годы службы он успел изучить своего хозяина вдоль и поперек, а потому доподлинно знал: сейчас тот ведет себя как непоседливый ребенок, влекомый любимой игрушкой.
Осознав, отчего тот беспокоен, Гаошунь мысленно посетовал:
«Как же с ним непросто…»
Наконец под благовидным предлогом поглядеть на маленькую принцессу господин отошел от наложницы и двинулся к корзинке, над которой стояла худая прислужница невысокого роста. Но когда она обернулась… лучезарный евнух увидел не привычную госпожу травницу, а незнакомую девушку с ледяным взором. И дева смотрела до того высокомерно и бесстрастно, что можно было подумать: она лучезарного евнуха ни во что не ставит.
* * *
– Добрый день, господин, – степенно поприветствовала его Маомао.
Под пристальным взглядом Гаошуня она всеми силами постаралась подавить поднимающееся в ней недовольство. Говорила она вежливо, а сама думала:
«Явился… бездельник!»
– Неужели накрасилась? – рассеянно проговорил прекрасный евнух.
– Нет, не накрасилась.
Маомао возразила справедливо: у нее были подкрашены лишь губы да уголки век, а лицо осталось нетронутым. Правда, на носу и вокруг глаз остались едва заметные пятнышки, но если не подходить и особо не вглядываться, едва ли можно заметить.
– Но ведь у тебя пропали веснушки.
– Пропали, – коротко согласилась та.
Пятнышки на носу и у глаз были не чем иным, как наколками, которые она сама же себе и сделала. Для этого Маомао использовала бледную краску и вводила ее иглой под кожу, но совсем чуть-чуть, неглубоко. Такие отметины исчезали без следа примерно через год. Завидев ее придумку на лице, отец Маомао был весьма недоволен, ведь сугубо преступникам наносят иглою краску.
– Значит, замазала, – упрямо гадал господин Дзинси. Новый вид служанки так обескуражил его, что он глядел на нее с прищуром, чуть сдвинув к переносице брови.
– Они пропали, потому что я смыла с лица всю краску.
«Э-эх… Лучше бы кивнула и молчала бы об этом дальше…» – запоздало одернула себя Маомао. Объяснять что-либо приставучему евнуху она не желала.
– Пропали, потому что смыла? Да разве такое бывает?
– Еще как бывает.
Женщины красятся не только для того, чтобы выглядеть красиво. Нередко замужние подправляют себе лицо таким образом, чтобы как можно меньше привлекать нежелательное внимание.