Страница 37 из 85
Пока дворец императорских жен лихорадочно готовился к пиршеству, к Маомао заглянул лучезарный евнух, явно не обремененный заботами, и его вечно молчаливый слуга: они попросили пришить им такие же кармашки и наварить леденцов. Причем молчаливый слуга смотрел на Маомао до того несчастными глазами, что та сжалилась и помогла им обоим.
Когда же настало время вечерней прогулки, наложница Гёкуё обмолвилась о сообразительности своей служанки перед самим государем, и на следующий день поутру к Маомао явились императорская швея и личный повар, чтобы личная служанка наложницы обучила их своим премудростям. И последнее посещение окончательно убедило Маомао, что их ждет не веселый пир, а мучительное испытание.
Впрочем, маленькие хитрости способны облегчить любые трудности. А все же любопытно, до чего императорский двор погряз в никому не нужных традициях. Никто из подданных (и даже сам государь) не додумался, что можно и отойти от привычного уклада на крошечный шажок – никаких печалей это не сулит.
Все дни приготовлений Маомао провела за шитьем кармашков и готовкой леденцов, и работы оказалось так много, что закончила она только накануне. То и дело к ней наведывалась госпожа Хун-нян и терпеливо вытравливала из ее речи дурные выражения. Намерения ее были самые благие, но в глубине души Маомао страшно досадовала. В отличие от стальных дев-чиновников Нефритового дворца, старшая прислужница прекрасно понимала, какова ее новая подопечная, какого воспитания и происхождения.
Только в ночь перед празднеством Маомао смогла бросить шить и варить леденцы. Выкроив немного времени, она принялась готовить из припасенных трав особое лекарство. Так, на всякий случай.
* * *
– Госпожа Гёкуё, вы неотразимы! – разом вскричали личные прислужницы, и в похвале девушек не было ни капли лести.
«Только любимая наложница императора осмелилась бы на столь броский наряд!» – восхитилась про себя Маомао.
Наложница Гёкуё так и блистала иноземной красотой. Ее алые шелковые одежды, расшитые золотом, отличались чрезвычайно широкими рукавами. Огненные волосы тщательно убрали в два пучка и украсили двумя видными шпильками с крупными цветками. Посередине же прически «расцвела» самая крупная шпилька – «пионовая». Сами волосы держали многочисленные серебряные с шелковыми нитями и нефритовыми подвесками на концах.
Такая пышность ничуть не затмевала природную красоту наложницы Гёкуё, наоборот, подчеркивала ее наилучшим образом. Не зря слуги при дворе болтали, будто бы во всей стране не сыщешь красавицы, кому больше подойдет алый, чем госпоже Гёкуё, и Маомао, глядя на яркие огненные пряди своей властительницы, ничуть не сомневалась, что все сказанное про нее верно. И особенно хороши в этом пламени волос и одежд были холодные нефритовые глаза – они придавали облику госпожи нечто мистическое. А все благодаря «западной» крови, что течет в жилах наложницы Гёкуё.
Чтобы сопровождать свою госпожу на пиру, все девы-чиновники Нефритового дворца надели бледно-розовые юбки, что само по себе выражало безусловную преданность. Облачаться в цвета наложницы, но в более блеклые и скромные, – значит признавать превосходство своей властительницы.
Закончив одеваться, служанки уселись в одной комнате и принялись причесывать друг друга. Воспользовавшись тем, что все собрались в одном месте, наложница Гёкуё достала из своего столика шкатулку с украшениями. Там было все: и ожерелья, и серьги, и нефритовые шпильки.
– Прислужницы мои, дарую вам знаки своего покровительства, дабы те отгоняли от вас назойливых мух, – торжественно проговорила госпожа и принялась украшать своих служанок. Одной в пучок добавила шпильку, другой – продела серьги в мочки, третьей – застегнула ожерелье с драгоценными камнями. Маомао как раз досталось такое.
– Благодарю вас, госпо… Ай! – не успела она договорить, как вдруг ее кто-то схватил.
Как оказалось, то была Инхуа. Просунув руки под мышки Маомао, она стиснула ее в мертвой хватке, не давая пошевелиться.
– Так, пора тебя накрасить! – с ухмылкой на лице объявила госпожа Хун-нян.
Она держала кисточку для лица и была взволнована как никогда. Впрочем, Маомао могло и померещиться. Она совсем запамятовала, что все эти дни девы-чиновники Нефритового дворца только и грезили тем, как ее накрасят. Кроме старшей прислужницы к Маомао уже подбирались две другие девы: одна держала румяна, уложенные в раковину моллюска, другая – две кисточки потоньше.
– Хо-хо-хо! Желаю тебе стать самим очарованием! – залилась звонким, что колокольчик, смехом еще одна сообщница.
Как оказалось, наложница Гёкуё и не думает мешать своим ретивым прислужницам. Пока они окружали оцепеневшую от ужаса Маомао, госпожа с любопытством наблюдала за развитием событий.
– Сперва очистим кожу лица, а потом нанесем душистые масла, – приговаривала одна из них, пока подбиралась к Маомао близко-близко. Наконец служанка накинулась на несчастную и принялась яростно тереть той лицо влажной тканью.
– Ой… – вдруг разом воскликнули девы-чиновники и, не стерпев, ахнули. И до того громко, что их вскрик подхватило эхо и разнесло по комнате.
«Ну вот, попалась», – раздраженно и несколько устало подумала Маомао, закатывая глаза.
Тем временем прислужницы Нефритового дворца все не могли поверить в увиденное: они глядели то на ткань, которой терли Маомао, то на нее саму, то снова на ткань, то на нее саму…
Будет не лишним упомянуть, что Маомао никогда не избегала краситься. Неприязни к белилам и краске для лица она не испытывала и была чрезвычайно умела в этом деле. Сказать больше – преуспела в нем как никто. Служанки ахнули как раз потому, что обнаружили: Маомао уже накрашена, ведь на смоченной ткани остались характерные коричневатые разводы от пигмента.
Отгадка была проста: обманчиво не накрашенное лицо с веснушками на самом деле было крашеным. И пятнышки на носу и щеках умело нарисовали.