Книга сердец

Пернелла подбоченилась, оглядела Агриппу, словно на рынке приценивалась.

– Приглашаю тебя перезимовать в усадьбе. Найдется тебе и еда, и кров.

– А что же твой отец? Не рассердится ли хозяин, что я в дом к нему заявился?

– С ним договорюсь.

Подумал Агриппа, что и выбора у него не было: или смерть от тролля принять, или тут околеть. Уж хозяин ему и рад будет, он же на его земле церковь строит. А где церковь, там и люди, торговля, процветание. Пока он себя успокаивал, Пернелла уже собралась уходить.

– Только оленя принеси! – крикнула она напоследок.

С трудом он отыскал оленя, но привез тушу на повозке, запряженной четверкой кобылиц. Усадьба, про которую ходили самые разные слухи, никак не походила на руины, напротив, выглядела крепкой, украшенной резьбой и оберегами, а из трубы валил дым, и было понятно, что дров в этом доме не жалели. На пороге Агриппу встретила Пернелла, до чего же пригожая. Одета она была в дорогое теплое платье, белое, расшитое серебром и хрусталем. Волосы собрала в две косы, а голову увенчала тканым очельем. Она любезно пригласила его в дом к накрытому столу. И, право же, олень тут был скромным подарком. Стол ломился от блюд с мясом и птицей, с зимними ягодами и горячей кашей. В усадьбе Агриппу встретили, как гостя, и видно было, что и впрямь хозяин на него не зол ни за что.

– А что ж твой отец с нами пировать не будет? – спросил Агриппа, у которого уже слюна чуть не текла от запаха жаркого, но он был готов соблюсти все приличия, дождаться главу дома и с ним помолиться.

– Нет, он не может, – ответила Пернелла и, не дожидаясь молитв, уже накладывала себе еды в тарелку. – Его лучше не искать и не тревожить. У тебя будет кровать в комнате с камином, и к столу тебя всегда ждут.

Так они и стали проводить дни вместе. Пернелла сменяла наряды, один другого краше, – непонятно было, откуда у нее нашлось столько украшений, мехов и платьев в сундуках. Угощения она подносила тоже всегда, как на праздник. Агриппа даже забыл, что пора поститься, так он разнежился от ее гостеприимства. Хозяин усадьбы к нему так и не вышел, но Агриппа о нем и думать забыл. Да что там, он и себя забыл, и мечты свои о церкви и святом сане, и всему причиной была Пернелла.

– Как же тут славно, что даже покидать тебя не хочется! – однажды признался Агриппа.

– Меня покидать или все же усадьбу? – уточнила она.

– И тебя, и усадьбу – твой дом, будто часть тебя, как и ты – важная часть дома. Не помню тебя такой во время наших первых встреч, но здесь ты в своей поре.

– Так оставайся.

Пернелла произнесла это, и вокруг них воздух сгустился, будто чад от котла с похлебкой, самой ароматной, что может быть на свете, окружил и одурманил.

– Как же так? Ведь я хотел служить Господу, а ты… Как я могу стать приживалкой в доме, где из хозяев – старик, что не выходит к людям, да незамужняя девица?

– Так возьми меня в жены, Агриппа. А Бог уж как-нибудь без тебя сдюжит. Откупишься от него своей церковью, а сам останешься здесь новым хозяином.

– А прежний куда денется?

– Он не в силе. Считай, что некому усадьбой управлять, кроме меня.

«Хорошее предложение», – решил Агриппа. Уж всяко лучше, чем надеяться, что однажды дослужится до уважаемого сана. И хоть может быть у него свой приход в новой церкви, а все же завладеть угодьями, табуном, усадьбой и красавицей-женой куда как заманчивее. Да и Пернелла оказалась завидной невестой: ко всему ее имуществу в приданном шли покорный нрав, щедрость, хозяйственность и дивный голос. Правда, она оказалась соней, спала до полудня, но это совсем пустяки, которые и простить можно. Агриппа хмурился, пока все просчитывал.

– Или не мила я тебе совсем? – внезапно спросила она.

– Что ты! Каким же дураком я буду, если откажусь! Да, прекрасная Пернелла, бери меня в мужья. Но прежде мне должно достроить церковь, в ней и повенчаемся.

Все так и сделали. По весне Агриппа вернулся к работе, а невеста во всем ему помогала. И вот когда по мосту прошли толпы людей, опасливо оглядываясь – все же они боялись тролля, – впервые в округе зазвенели колокола. Настоятель дивился чудесной церкви: великанская, из сруба без единого сучка, семь скошенных крыш, резные наличники на оконцах. Расстроился он, что Агриппа не примет постриг, но был ему благодарен за труды и благословил на брак. В тот же вечер он повенчал его с Пернеллой, а гости гуляли еще всю ночь по округе, даже позабыли, как страшились ступать на этот берег Фьюране. Агриппа же вошел в спальню к Пернелле и возлег с ней. Они трепетно поклялись друг другу, что отныне меняются сердцами, что ее – теперь его, и наоборот. Только не стала Пернелла засыпать подле супруга, а попросила ее отпустить в ее прежнюю девичью спать.

– Ты за мной не ходи, мне там одной спокойнее. Уж больно много сегодня было людей подле меня, я столько в жизни не встречала.

Согласился Агриппа, хоть и очень хотел проснуться с ней поутру. На следующую ночь Пернелла поступила так же. И на третью – тоже. Тем временем люди вовсю разошлись. Разбили торговые лавки близ церкви, поставили столы и даже начали обсуждать, как построят себе дома на этой земле. Агриппа привечал гостей, они и в усадьбу шли поглазеть, отчего Пернелла совсем закрылась.

– Мы так одичаем, – поругал ее Агриппа. – Не должно гостей отваживать. Пусть займут все ложа, уступи дочерям гостей свою девичью, а сама спи на брачном ложе.

– Нет, прошу. Последнюю ночь потерпи. Отпусти меня, пусть гостьи расположатся в девичьей, я пойду спать к скотине.

– Ты между мной и козами выберешь коз?! – удивился Агриппа.

– Поверь, последнюю ночь, – нежно сказала она и поцеловала его в щеку.

Но Агриппа не выдержал и поддался любопытству. Оделся и вышел вслед за молодой женой. Шел за ней по следам, она кралась через двор, шла не по тропе, а по лесу, и миновав площадь перед церковью, вышла к мосту. Агриппа в ужасе подумал, что она идет прямо в лапы к троллю. Он поспешил остановить ее, но Пернелла ловко пробралась под мост.

– Пернелла! – позвал он шепотом. – Любовь моя, выйди ко мне. Здесь так опасно, уйдем.

Но она не отзывалась, а в темноте ничего не удавалось разглядеть.

– Пернелла! Идем со мной, говорю! Тролль может вернуться.

– Тролль нас не тронет, – тихо отозвалась она.

Так переговаривались они, но как он ее ни искал, бродя по реке от опоры до опоры, от берега до берега, так и не нашел. Уж начало светать, небо посветлело. И тогда он увидел Пернеллу. Она сидела, сжавшись на валуне под мостом, и суетливо перебирала пряди волос.