Страница 9 из 62
6
Ратибор
Туман над великой рекой стоял плотный, сизый, словно дым от сырых поленьев. В такой темени даже зоркий сокол не разглядел бы летящую стрелу. Самое время для воровского дела, а не для княжеского промысла. Я стоял на корме поминальной ладьи, уперевшись ладонью в холодный, покрытый резьбой дубовый борт, и чутко вслушивался в каждый шорох, доносившийся с берега.
Позади меня, под низким навесом погребального шатра, Яромира уже начала свой осмотр. Из темноты доносился лишь тихий скрежет её странных инструментов и шуршание ткани. Девка действовала без суеты, хладнокровно, словно не покойника перед собой видела, а обычную деревянную колоду.
Внутри меня всё горело от глухого, давящего ожидания. Нам надобно было управиться до первых петухов. Коли Блуд со старшей дружиной застанет меня здесь, у тела покойного воеводы, да еще и в компании живой «ведьмы» — беды не миновать. Бояре тут же закричат, что Князь осквернил тризну и осквернил поминальную ладью ради бесовских чар. А в моем положении любой, даже самый малый повод для смуты — это прямой путь к потере стола.
— Ратибор, — из темноты шатра раздался тихий, лишенный прежней уверенности голос Яромиры. — Подойдите сюда. Пожалуйста.
Я нахмурился, покрепче перехватил рукоять охотничьего кинжала и быстро скользнул под тяжелый полог рогожи.
Внутри шатра пахло сушеной полынью, воском и тем самым сладковатым, липким запахом тления, который ни один воин не перепутает ни с чем. Тело моего верного воеводы лежало на высоком помосте из сосновых плах, укрытое богатым багряным плащом. В тусклом свете масляного рожка лицо покойника казалось восковой маской. Черные, синюшные пятна, о которых шепталась стража, густой сетью покрывали его шею и грудь.
Яромира стояла рядом. Она уже сбросила капюшон моего плаща, её каштановые волосы растрепались, а на бледном лице застыло выражение глубокого, сосредоточенного недоумения. Её пальцы аккуратно придерживали веко мертвеца, всматриваясь в помутневший зрачок.
— Что там, лекарь? — глухо спросил я, подходя ближе. — Нашла след той болотной травы, о которой говорила ночью?
— В том-то и дело, что нет, — Яромира медленно опустила веко покойного и повернулась ко мне. Её болотные глаза в полумраке казались совсем темными. — Ратибор, я была не права. Вашего воеводу отравили совсем не тем ядом, который подсыпают вам. У него совершенно иная клиническая картина.
Я нахмурился, не понимая её заморских слов:
— Говори проще, чужачка. Отчего он умер?
— Тот яд, который вы пьете в малых дозах, вызывает медленный паралич сердца, — Яромира указала на черные пятна на шее мертвеца. — А вашего воеводу убили мгновенно. Зрачки расширены до предела, слизистые рта чистые, без следов ожогов, но кровь в жилах застыла так быстро, что сосуды просто полопались под кожей. Это не аконит и не наперстянка. Это змеиный яд. Причем очень редкий, концентрированный. В наших краях такие змеи не водятся, это южный токсин.
Внутри меня всё мгновенно заледенело. Южный яд.
В памяти вспыхнул вчерашний день. Приезд посольства из соседнего, южного каганата, с которыми мы уже два года вели тяжелые переговоры о мире. Торговые гости привезли мне в дар дорогие меха, заморские вина и… серебряный ларец с целебными кореньями, который сейчас стоял в тереме моей мачехи, княгини Ольги.
— Выходит, воеводу убил не тот, кто травит меня? — я крепко сжал кулаки, чувствуя, как утренний приступ лихорадки снова пытается подавить мою волю. — В моем детинце орудуют сразу два убийцы?
— Либо это один и тот же человек, который просто умело путает следы, — Яромира аккуратно поправила багряный плащ на теле покойного, возвращая ему прежний, нетронутый вид. — Тот, кто убирает твою дружину, хочет, чтобы все думали на проклятие волхвов или на мор. А тебя убивают тихо, чтобы смерть выглядела естественной немочью. И этот человек чертовски близок к твоему столу.
Додумать мысль мы не успели. С берега, сквозь плотную завесу тумана, донесся отчетливый, тяжелый скрип кованых сапог по сырой гальке. А следом — глухой, суровый говор, который я узнал бы из тысячи.
Старый воевода Блуд пришел к ладье раньше времени. И пришел не один — судя по тяжелому звяканью кольчуг и топоту, с ним было не меньше десятка старших дружинников.
— ...Погребальный костер разводить тайно, без лишнего шума, — донесся из тумана властный голос Блуда. — Князь Ратибор слаб телом, из покоев не выходит, так что тризну начнем без него. Смердам сказать, что воевода уехал на дальнюю заставу. Девку-ведьму из подземелья к полудню на плаху вывести, пусть народ видит, что мы караем виновных в море.
Яромира испуганно замерла, её дыхание перехватило, и она инстинктивно сделала шаг ко мне, ища защиты. Её тонкие пальцы крепко вцепились в рукав моей холщовой рубахи.
Я аккуратно прижал её к себе, закрывая своим телом, и приложил палец к её губам. Пути назад, к потайному ходу, больше не было — Блуд шел прямо по мосткам к поминальной ладье. Если они зайдут в шатер, игра будет проиграна для нас обоих.
— Тихо, — едва слышно, одним дыханием произнес я ей прямо в ухо. — Спрячься за помост, в тень рогожи. И не дыши. Что бы ни случилось — не выдавай себя.
Я медленно вытянул из-за голенища острый охотничий кинжал, чувствуя, как бешено, неровно колотится мое отравленное сердце. Загадок становилось всё больше, но сейчас наступало время для простого и жестокого боя.