Страница 60 из 62
— Что ж... — медленно произнёс он, и напряжение в его голосе слегка спало. — Мужество ваше Великий князь не забудет. Оборона Воротынца войдёт в летописи. Но замок разрушен, половина боярства мертва, а рубеж бросать нельзя. Нам нужно составить подробный досмотр: сколько людей осталось, сколько припасов, и кто теперь будет держать эту землю под рукой Москвы.
— Землю эту буду держать я, воевода, — твёрдо перебил его я, делая шаг вперёд. — Уцелевшие бояре и дружина на утреннем совете уже признали меня единым наместником Воротынского края. Мы сами залатаем стены и соберём подати на нужды детинца. А от Великого князя нам нужна не опричная рать в городе, а спокойствие на рязанском тракте.
Холмский прищурился, оценивая мою дерзость. Он понимал, что за моей спиной стоят полторы сотни израненных, но готовых к новому бою волков, которые только что уничтожили целую орду, и спорить со мной посреди этих руин прямо сейчас — затея глупая.
— Об этом мы ещё потолкуем на пиру, наместник Ратибор, — весомо произнёс Холмский, выделяя слово «наместник». — А пока мои люди разобьют лагерь в Нижнем городе. Но прежде чем мы сядем за стол, я бы хотел выполнить ещё одно поручение из Москвы. Мне велено разузнать о судьбе знатных гостей, что укрывались в замке во время осады.
Холмский шёл по коридорам цитадели уверенно, как полноправный хозяин, хотя и косился на закопчённые стены и следы недавней ночной рубки, которые челядь ещё не успела до конца отмыть. За ним следовал я, а позади нас, точно огромная тень, топал Некрас, держа руку на рукояти своего неизменного топора.
— Поговаривают, у вас тут обретается дочь покойного князя Юрия из дальнего удела? — как бы между прочим спросил московский воевода, поднимаясь по винтовой лестнице к покоям. — Княжна Яромира. Великий князь лично беспокоился о её судьбе, когда пошли слухи об осаде Воротынца.
— Княжна жива, воевода Даниил, — спокойно ответил я, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Но ранена тяжело. Во время ночного штурма цитадели степной лазутчик пробрался в верхние переходы. Она приняла удар сабли, прикрывая отход Ольгиных служанок. Лекарь только к утру сумел унять лихорадку. Ей нужен покой.
— Я лишь засвидетельствую почтение от имени Великого князя и посмотрю, нужна ли ей помощь моих московских знахарей, — Холмский остановился у двери покоев.
Я сам рванул засов и пропустил его вперёд.