Страница 35 из 62
— С этими бумагами я раскатаю бояр в один миг! Ни одна собака на совете не посмеет пикнуть против моей воли, когда Некрас зачитает эти строки перед дружиной!
— Ратибор, посмотрите на это, — я аккуратно взяла со дна тайника пожелтевшую полоску кости с рунами Хранителей.
Стоило моим пальцам коснуться костяной пластины, как в моей голове словно разорвалась маленькая ментальная бомба. Перед глазами на секунду вспыхнуло чужое, страшное воспоминание: горящий терем, крики умирающих людей, звон мечей и суровый голос старшего лекаря детинца, который судорожно прячет эту самую пластину в ларец, шепча:
«Спаси её, Велемудр… Наша кровь не должна угаснуть… Младшая дочь Хранителей должна жить…»
Я судорожно сглотнула, чувствуя, как дыхание перехватывает, а к горлу подступает холодный ком. Я перевела взгляд на Ратибора, и мой голос впервые за всё время потерял всю свою строгость, став тихим и растерянным.
— Ольга на площади кричала, как я выжила, — тихо произнесла я, протягивая ему костяную пластину. — Настоящая Яромира… девушка, в чьем теле я нахожусь… она не была лесной отшельницей, Ратибор. Она — младшая дочь верховного лекаря Хранителей. Того самого рода, который твой дед приказал уничтожить тринадцать зим назад из-за подозрений в колдовстве. Её тайно спас Велемудр и укрыл в скиту, выдав за сироту. Твой род уничтожил её семью, Князь. А её магия крови спасла тебя от смерти.
В рабочей палате снова воцарилась оглушительная тишина. Ратибор замер, глядя на костяную пластину в моих руках, и на его лице промелькнула такая сложная, горькая и ошарашенная гамма чувств, от которой у меня внутри всё сжалось. Старая тайна этого терема оказалась куда более мрачной и запутанной, чем мы думали. Наш расчет с Ольгой и Блудом выходил на финишную прямую, боярский совет должен был начаться через час, но теперь между нами стояла не просто лекарская граница, а тень вековой кровавой обиды наших родов. Ратибор медленно поднял взгляд, и его ладонь снова упрямо, непреклонно накрыла мои пальцы. Он не собирался отпускать меня, даже если против нас встанет всё его прошлое.