Страница 34 из 62
23
Яромира
Воздух в рабочей палате Князя казался настолько плотным, что его, казалось, можно было резать боевым кинжалом. За окнами терема солнце уже поднялось над островерхими вышками детинца, окрашивая заснеженные крыши в холодный, янтарный свет, но сюда, сквозь узкие просветы, пробивались лишь блеклые, косые лучи. Они падали прямо на мореный дуб стола, заставляя жемчужную инкрустацию на серебряном ларце Ольги тускло и зловеще поблескивать.
Я стояла над этой проклятой шкатулкой, затаив дыхание. Мой трезвый, циничный разум врача скорой помощи до последнего цеплялся за остатки земной логики. Ловушка с горючим составом внутри замка — это чистая химия средневековых алхимиков, что-то вроде неочищенного фосфора или селитры, которая детонирует от трения или резкого удара. Если я просто попытаюсь вскрыть ларец скальпелем из своей сумки, секретные грамоты Ольги о сдаче княжества южанам превратятся в горстку пепла за секунды. А без этих документов Ратибор не сможет доказать боярскому совету факт измены. Его просто обвинят в узурпации власти и убийстве воеводы.
Но сильнее всего меня пугало не это.
Прямо под шрамами на моих запястьях, глубоко под кожей, нарастал глухой, вибрирующий гул. Багровые руны Древних Хранителей, спавшие всё утро, начали медленно наливаться густым, фиолетовым свечением. Магия этого мира, которую я так отчаянно пыталась отрицать, пробуждалась сама, реагируя на близость серебряного ларца. Старый Велемудр в скиту был прав: этот ларец когда-то принадлежал моему… точнее, роду той девушки, в чьем теле я очнулась. Это была вещь Хранителей. И открыть её могла только кровь, стертая с лица земли тринадцать зим назад.
— Яромира, — раздался совсем рядом низкий, бархатный баритон Ратибора.
Князь подошел со спины так тихо и бесшумно, что я даже не услышала шороха его сапог. Он остановился в каком-то несчастном вершке от меня. От его мощного тела исходило такое обжигающее тепло, что у меня на секунду перехватило дыхание. Он не пытался обнять меня, не нарушал ночной уговор о границах, но его присутствие ощущалось как монолитная, непреклонная стена, готовая защитить от любого удара. Он смотрел на мои руки.
— Не бойся её, — тихо, прямо мне в макушку прошептал он, и от его рваного дыхания у меня по коже побежали мурашки. — Эта сила спасла меня в лодке, она вернула жизнь Радше на площади. Твои руки не несут зла, лекарь. Доверься им. Так же, как я доверился тебе, когда пил горький уголь из твоего кубка.
Я медленно повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. На его волевом, породистом лице не было и тени прежнего княжеского высокомерия. В глубине его темных глаз горело такое глубокое, суровое уважение и затаенный, голодный азарт мужчины, что мое сердце вопреки всем внутренним запретам сделало сильный, глухой удар. Этот гордый Повелитель земель готов был ломать хребты своим боярам, но передо мной он стоял упрямым, терпеливым охотником, который ждал, когда я сама сделаю шаг навстречу.
— Я не боюсь, Ратибор, — так же тихо ответила я, заставляя свой голос звучать хладнокровно и строго. — Я просто просчитываю риски. Физика процесса мне неясна. Но времени до совета осталось всего два часа, так что придется импровизировать.
Я решительно выпрямилась и с силой прижала обе свои светящиеся ладони прямо к массивной серебряной крышке ларца, накрывая пальцами холодный металл и жемчужную резьбу.
Вспышка.
В ту же секунду комнату озарило мощное, слепящее фиолетовое сияние. Руны на моих запястьях вспыхнули так ярко, что пробили ткань рукавов моего платья. По телу снизу вверх пробежал мощный, вибрирующий разряд тока, от которого зубы застучали, а волосы на голове едва заметно зашевелились. Это была не боль — это было странное, дикое чувство узнавания. Серебряный ларец под моими пальцами словно ожил, запульсировал в одном ритме с моим бешеным пульсом.
Внутри шкатулки, глубоко в её механизме, что-то глухо, отчетливо щелкнуло один раз, затем второй, и наконец — третий. Сложная система внутренних замков, запечатанная тринадцать лет назад кровью Хранителей, послушно сдалась под воздействием магии. Серебряное дно ларца с тихим, сухим треском приподнялось само, являя нам скрытое, самое глубокое потайное отделение шкатулки.
Огонь на моих руках медленно, неохотно угас, возвращаясь обратно под кожу в виде темных шрамов. Я пошатнулась от нахлынувшей слабости, в глазах на мгновение потемнело, но Ратибор мигом перехватил меня за талию своей огромной, горячей ладонью, удерживая на ногах и не давая упасть. Его пальцы на секунду сжали мою талию чуть сильнее, чем требовалось для поддержки.
— Тише, Яромира. Я держу тебя, — хрипло произнес он, аккуратно помогая мне опереться о край дубового стола, но ладонь с моей талии убрал не сразу, заставляя меня судорожно выдохнуть.
— Спасибо. Всё в порядке, я держусь, — я натянула маску покоя, хотя внутри всё дрожало, и указала пальцем внутрь открывшегося тайника. — Смотрите лучше туда, Князь. Ваша мачеха умела хранить секреты.
На самом дне ларца, в узком углублении из черного дерева, лежал небольшой свиток пергамента, перевязанный золотым шнуром с тяжелой сургучной печатью южного каганата. Рядом с ним покоилось старое, потемневшее от времени кольцо-печатка из золота с изображением летящего сокола — древний символ княжеского рода Ратибора. Но сильнее всего мое внимание привлекла маленькая, пожелтевшая полоска кости, на которой были вырезаны мелкие, угловатые руны Древних Хранителей. Точно такие же, какие горели на моих руках.
Ратибор точным движением кинжала срезал золотой шнур, развернул пергамент Ольги и начал быстро вчитываться в ровные строчки, написанные чернилами. С каждым прочитанным словом его лицо становилось всё более бледным и грозным, а на скулах с новой силой заходили желваки.
— Южные псы… — процедил он сквозь зубы, и в его голосе прозвучала такая леденящая, уничтожающая ярость, от которой у меня у самой мурашки пошли по спине. — Они не просто собирались войти в детинец после моей смерти. Ольга обязалась отдать им всю нашу порубежную линию укреплений, открыть ворота Посада и выплатить половину княжеской казны в качестве дани за то, чтобы они признали Милорада законным правителем. Блуд должен был получить место верховного воеводы при моем брате. Вот он, их тайный договор. Чистая, грязная измена на глазах у всего совета.
Князь с силой грохнул кулаком по столу так, что чернильница жалобно звякнула.