Страница 32 из 62
22
Яромира
Я смотрела на его пальцы, осторожно сжимавшие мои запястья, и заставляла себя дышать ровно. Комната дышала ночной прохладой, лунный свет прорезал темноту длинной полосой, а тепло от ладоней Ратибора казалось слишком осязаемым, слишком близким. Я не могла позволить себе поддаться этому моменту. Я чужачка в этом мире, запертая в чужом теле, и моя главная задача — выжить, разобраться с заговором и найти способ вернуться назад, а не растворяться в глазах древнерусского правителя.
— Ратибор, — я мягко, но настойчиво потянула руки на себя, вынуждая его разжать пальцы, и сделала полшага назад, увеличивая дистанцию. Мой голос прозвучал ровно. — Ваше сердце бьется сильнее не от моего возраста или взгляда, а от избытка адреналина. Нагрузка на сердце на площади была запредельной. То, что вы не можете уснуть — это естественная реакция нервной системы на пережитый стресс и остаточную интоксикацию. Вам нужен покой, а не объяснения.
Князь замер. На его породистом лице на секунду отразилось глухое удивление, а затем брови сурово сошлись на переносице. Мой холодный отпор явно не вязался с тем, как отчаянно я бежала к нему через окровавленную площадь всего несколько часов назад. Но Ратибор был не из тех, кто привык отступать перед закрытой дверью. В его взгляде вместо княжеского гнева вдруг разгорелся упрямый, опасный азарт хищника, который встретил достойное сопротивление.
— Ты снова прячешься за свои лекарские речи, Яромира, — тихо, с затаенной угрозой произнес он, медленно выпрямляясь во весь рост. — Думаешь, я не видел, как дрожали твои руки, когда Блуд замахнулся мечом? Думаешь, я не почувствовал, как твоё собственное сердце колотилось, когда ты прижималась к моей груди? Можешь выстраивать свои стены сколько угодно, чужачка. Но я умею ждать. И то, что зародилось между нами в избушке Велемудра, я просто так не отпущу.
Я лениво скрестила руки на груди, выдерживая его давящий, тяжелый взгляд без единого намека на трепет.
— Князь, у нас завтра в полдень боярский совет. Ольга и Блуд заперты, но заговор южан никуда не делся. Нам надобно думать о безопасности детинаца, а не о моих руках. Возвращайтесь в свои покои и ложитесь спать. Это мой приказ как лекаря.
Ратибор хищно ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло такое глубокий, суровый интерес, от которого у меня внутри всё-таки предательски екнуло. Он молча шагнул к дверям, на ходу натягивая на лицо привычную маску сурового правителя.
— Спокойной ночи, Яромира, — бросил он через плечо, останавливаясь на пороге. — Спи спокойно. Отрезать пути назад я тебе не позволю, и изголодавшееся по твоей строгости сердце всё равно заставит тебя посмотреть на меня по-другому. Завтра на совете ты будешь сидеть по правую руку от моего трона. Готовься.
Дверь за ним бесшумно закрылась, и тяжелый деревянный засов снаружи плавно встал на место. Я осталась стоять посреди темной комнаты, чувствуя, как адреналин продолжает колотить по венам. Ратибор официально объявил мне свою собственную, скрытую войну — войну за мое доверие и мои чувства. Он не собирался брать меня силой, он собирался меня добиваться. Долго, расчетливо и упрямо, как истинный Повелитель этих земель.
Утро ворвалось в покои вместе с резким, пронзительным холодом, который просочился сквозь узкие волоковые окна. Солнечный луч, пробившийся сквозь плотную ткань занавесей, лег ровной золотистой полосой на бревенчатый пол, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Я открыла глаза, мгновенно садясь на постели.
На массивном дубовом сундуке у кровати уже лежала чистая одежда, принесенная служанками, пока я спала. Тяжелое платье из плотного темно-зеленого сукна, отороченное мягким мехом по воротнику, и тонкая льняная рубаха. Рядом стояли новые кожаные сапожки, мягкие и удобные. Моя медицинская сумка лежала там же, нетронутая — к замку на молнии суеверные слуги Ольги прикоснуться так и не посмели.
Я быстро оделась, заплела волосы в тугую, строгую косу и подошла к двери. Стоило мне отодвинуть тяжелый деревянный засов, как двое молодых гридней из младшей дружины Ратибора мгновенно вытянулись в струну, глухо звякнув кольчугами.
— Доброго утра, лекарь Яромира, — почтительно произнес один из них, опустив глаза. — Великий Князь Ратибор велел передать, что ждет тебя в своей рабочей палате до начала боярского совета. Приказано проводить тебя без промедления.
— Ведите, — коротко кивнула я, перекидывая ремень сумки через плечо.
Мы прошли по длинным, запутанным переходам княжеского терема. Здесь уже вовсю кипела жизнь, но атмосфера была натянутой, как струна боевого лука. Слуги передвигались на цыпочках, перепуганные тиуны перетаскивали какие-то свитки, а во дворе то и дело слышался топот коней — младшая дружина стягивала силы, полностью блокируя все выходы из детинца. Старшие воины Блуда были разоружены и заперты в казармах, но до полной победы было еще далеко.
Охрана остановилась перед массивной дубовой дверью, украшенной глубокой резьбой в виде раскидистых дубовых ветвей. Один из гридней коротко стукнул и распахнул створку, пропуская меня внутрь.
Рабочая палата Князя оказалась просторной и светлой. Здесь пахло воском, пергаментом и сталью. Стены были укрыты тяжелыми сукнами, вдоль окон тянулись длинные лавки, заваленные рукописными свитками и грамотами. В самом центре стоял массивный стол из мореного дуба, на котором среди бумаг и чернильниц возвышался тот самый серебряный ларец Ольги с потайным дном.
Ратибор сидел в высоком кресле. Он уже успел сменить ночную рубаху на богатый кафтан из темного сукна со строгой серебряной отделкой, но на его плечах не было привычного княжеского плаща. На волевом лице застыло выражение холодной, сосредоточенной суровости. Подле него стоял Некрас, о чем-то тихо докладывая правителю, но стоило мне переступить порог, как Ратибор мгновенно поднял голову.
Его взгляд намертво приковался к моему лицу. Князь медленно поднялся из-за стола, и его мощная, широкоплечая фигура словно заполнила собой всё пространство палаты.
— Оставь нас, Некрас. И караул у дверей удвой, — негромко, но властно приказал Ратибор.
Сотник коротко поклонился и бесшумно исчез за дверью. Мы остались наедине в звенящей тишине комнаты.