Страница 3 из 62
— Пока твои костоломы вели меня по этим душным коридорам, — продолжала она, и на её губах поползла холодная ухмылка, — они вовсю шептались, что твой лучший воевода вчера внезапно скончался, а его тело покрылось черными пятнами. Так вот, как медик я тебе скажу: это не был мор или гнев богов. Твоего воеводу просто передозировали. Тот, кто подсыпает тебе отраву, поторопился или перепутал кубки на пиру. Воевода выпил слишком много и умер сразу, а ты получаешь этот яд порциями. И тебя ждет абсолютно то же самое, если ты не прекратишь жрать и пить всё подряд из рук своих преданных слуг. Спасти твою жизнь могу только я, потому что твои местные знахари умеют только прикладывать лопухи и читать заговоры от сглаза. Выбирай, Повелитель: казнить меня прямо сейчас на радость твоим боярам и тихо умереть к концу недели, или выпустить меня из этой клетки и дать разобраться, кто из твоего ближайшего окружения так сильно желает тебе смерти.
Я молчал, переваривая услышанное. Слова девки ложились на мои собственные подозрения как идеальный чертеж. Смерть воеводы действительно была слишком внезапной, а мои лекари подозрительно быстро попытались сжечь его тело, заявляя о заразной болезни. Если Яромира права… значит, предатель сидит со мной за одним столом. Ест из моей тарелки, улыбается мне в глаза и каждый день капля за каплей приближает мою кончину. Это мог быть кто угодно: от старого Блуда до моей собственной мачехи или младшего брата.
Я посмотрел на её запястья. Фиолетовые руны продолжали слабо пульсировать, словно жили своей собственной, магической жизнью.
— Твои слова звучат складно, Яромира, — я медленно достал из-за пояса тяжелую связку железных ключей. Металл звякнул в тишине подземелья. — Но ты забываешь об одном. На твоих руках — метка тех, кто спит и видит мое княжество в руинах. Откуда мне знать, что этот яд подсыпаешь не ты сама? Что твоё появление здесь — не финальная часть их плана, чтобы втереться ко мне в доверие и добить?
— Если бы я хотела тебя добить, Князь, я бы просто промолчала и подождала пару дней, пока ты сам не загнешься от остановки сердца, — без капли страха ответила она, сужая глаза. — Зачем мне спасать врага? Мне нужна моя жизнь. И свобода. Я предлагаю тебе сделку. Ты прячешь меня от своих бояр, даешь мне доступ к твоей еде, питью и к телу покойного воеводы, если его еще не сожгли. Я нахожу противоядие, спасаю тебя и вычисляю крысу в твоем тереме. А взамен ты снимаешь с меня эти чертовы веревки и отпускаешь на все четыре стороны.
Я смотрел на эту странную, гордую чужачку, и внутри меня закипал дикий, яростный азарт, которого я не чувствовал уже очень давно. Она только что в открытую объявила войну всей моей боярской верхушке, даже не понимая, в какое змеиное гнездо суется. Но её план был единственным шансом выжить. Если я оставлю её здесь, бояре добьются её казни, а я останусь один на один со скрытым убийцей.
Я вставил тяжелый ключ в замочную скважину решетки. Металл со скрипом повернулся, и железная дверь темницы медленно приоткрылась.
— По рукам, Яромира, — тихо, но так, чтобы у нее не осталось иллюзий, произнес я, делая шаг внутрь её камеры и вытаскивая из-за голенища острый охотничий кинжал. Девка инстинктивно дернулась, но я лишь одним точным движением перерезал жесткую веревку на её запястьях. — Я принимаю твою сделку. Но запомни: если ты попытаешься меня обмануть, или если твоя магия окажется ловушкой волхвов… я лично скормлю тебя диким зверям в порубежной чаще. Ты выйдешь отсюда, но для всего детинца ты останешься ведьмой, которую тайно замучили в подземелье. Я спрячу тебя в своих покоях. И с этого момента твоя жизнь полностью принадлежит мне.
Яромира потерла затекшие, покрасневшие от веревок запястья, на которых всё еще слабо сияли фиолетовые руны, и уверенно шагнула мимо меня к выходу из камеры.
— Не переживай, Ратибор. Я врач, и свой долг выполнять умею. Главное — сам не помри до того, как я приготовлю противоядие, — лениво бросила она, выходя в коридор.
Я ухмыльнулся про себя, пряча кинжал обратно. Эта девка определенно была ходячей проблемой, которая перевернет весь мой терем вверх дном. Игра становилась смертельно опасной, но отступать я не привык. Я накинул на её плечи свой тяжелый меховой плащ, скрывая её лицо и светящиеся руки от лишних глаз, перехватил её за локоть и повел к потайной лестнице, ведущей прямиком в мои личные покои. Нам предстоит очень долгая и жаркая ночь.