Страница 24 из 62
— Вот и всё, Ратибор, — глухо, с трудом переводя дыхание, произнес Блуд, и его голос разнесся по притихшей площади. — Боги не простили тебе осквернения тризны и связи с чернокнижницей. Твой род прервался сегодня. Сложи оружие, коли жить хочешь, хотя плаха по тебе всё равно плачет.
На верхнем помосте крыльца княгиня Ольга победно выпрямилась, её пальцы наконец-то выпустили багряный парчовый платок, который медленно полетел вниз, на ступени. Она смотрела на меня сверху вниз, как на поверженного врага, и на её холеном лице играла та самая тихая, зловещая улыбка, которую я запомнил из своего далекого детства. Мой младший брат Милорад испуганно закрыл лицо руками, не в силах смотреть на казнь.
Я стиснул зубы так, что в челюсти хрустнуло, а изо рта брызнула горькая кровь. Сдаться? Позволить этим крысам забрать мой стол, мою землю и уничтожить девку, которая спасла меня? Ну уж нет. Пока в моих жилах течет хотя бы капля чистой, не отравленной крови, я буду драться.
Моя ладонь медленно, незаметно для Блуда, скользнула вниз, нащупывая за голенищем правого сапога тяжелую рукоять охотничьего кинжала. Металл отозвался привычным, леденящим холодом. Я заставил себя ухмыльнуться, глядя прямо в суровые глаза воеводы.
— Ты рано празднуешь победу, старик, — хрипло, выплевывая кровь на землю, процедил я сквозь зубы. — Мой дед учил меня, что волка нельзя считать мертвым, пока его клыки не сомкнулись на горле врага. Час твоего расчета пришел.
Я резко, всем телом подался вперед, уходя от прямого удара его меча, который со свистом вонзился в землю в паре вершков от моего уха. Моя рука с кинжалом взметнулась вверх