Страница 25 из 62
17
Ратибор
Земля была холодной, липкой от крови и набрякшей от утренней росы. Сапог Блуда увяз в этой грязи всего в полувершке от моего лица, но старый воевода уже переносил вес тела, готовясь выдернуть клинок, глубоко ушедший в дерн после моего маневра. Тяжелое лезвие его меча засело в корнях старой травы, и эта секунда — одна-единственная, короткая, как взмах крыла испуганной птицы, — стала моей единственной дорогой назад, к жизни.
Я не стал подниматься на ноги. В моем состоянии, без доспехов и со спотыкающимся после яда сердцем, встать во весь рост против закованного в сталь Блуда означало подставить грудь под встречный рассекающий удар. Вместо этого я резко, всем телом крутанулся на боку, как делал это в отрочестве на тренировочных боях на речном песке, и с силой всадил охотничий кинжал прямо в незащищенное сочленение его пластинчатого доспеха — под колено.
Каленая сталь с глухим, сочным хрустом пробила плотную сыромятную кожу под коленной чашечкой воеводы.
Блуд утробно, хрипло взвыл. Его огромная туша покачнулась. Он не упал — старый пес держался на ногах крепко, словно вековой дуб, но его раненая нога мгновенно подогнулась, заставляя его выпустить рукоять застрявшего в земле меча. Воевода, теряя равновесие, рухнул передо мной на одно колено, тяжело дыша и обдавая меня запахом чеснока, перегара и застарелого пота. Его широкая, мозолистая ладонь метнулась к моему горлу, пытаясь задушить меня голыми руками, но я успел перехватить его запястье левой рукой.
Мы сцепились прямо в грязи, в самом центре замершей площади.
Вокруг нас продолжали звенеть мечи отроков Некраса, которые отчаянно сдерживали натиск старших дружинников, не подпуская их к крыльцу, но для меня весь мир сузился до этого бешено дышащего старика напротив. Мои пальцы судорожно сжимали его руку, а Блуд наваливался всем своим весом, пытаясь дотянуться до засапожного ножа на моем бедре. Сердце в моей груди снова сделало опасный, болезненный кувырок, в ушах зашумело, а к горлу подступила та самая липкая тошнота — остатки болезни давали о себе знать под запредельной нагрузкой. Перед глазами на мгновение поплыли серые круги.
— Ты… выродок… — прохрипел Блуд прямо мне в лицо, и его слюна брызнула мне на щеку. Его пальцы с силой впивались в мое плечо, разрывая холщовую рубаху. — Всё равно… стол не удержишь… Ольга уже отправила гонца к южанам… Кончено твоё княжение, Ратибор!
— Мое княжение закончится тогда, когда меня закопают в землю, воевода, — процедил я сквозь зубы, превозмогая слабость во всем теле и до хруста закручивая его раненую ногу вбок.
Старик снова взвыл от боли, и в этот миг его хватка ослабла. Я перехватил кинжал поудобнее, собираясь нанести финальный, карающий удар прямо под его седую бороду, чтобы раз и навсегда закрыть этот счет заговора.
— Ратибор, берегись! Сверху! — сквозь пелену шума в ушах до меня снова долетел отчаянный, чистый голос Яромиры.
Я инстинктивно вскинул голову, не разжимая рук на горле Блуда. На верхнем помосте княжеского крыльца, прямо за спиной замершей Ольги, стоял один из личных телохранителей мачехи — суровый южанин в легком шелковом халате поверх кольчуги. В его руках был зажат тяжелый боевой лук, а тетива уже была натянута до самого уха. Оперенная стрела целилась точно в мою незащищенную доспехами грудь. Южане не собирались ждать, пока я добью воеводу. Они хотели убрать меня прямо здесь, чужими руками, под шум боярской усобицы.
Стрела сорвалась с тетивы с тихим, зловещим свистом.
Времени на то, чтобы уклониться или закрыться телом Блуда, у меня не было. Я успел лишь зажмуриться, готовый принять этот удар, как вдруг прямо передо мной мелькнула широкая железная шапка Радши. Молодой гридень, который упрямо шел вслед за Яромирой через всю площадь, в последний миг прыгнул вперед, закрывая своего Князя собственным телом.
Клац!
Тяжелый наконечник южной стрелы с силой ударил в грудную пластину Радши, пробивая её насквозь. Отрок глухо, прерывисто охнул, его копье вылетело из рук, и он тяжело повалился вперед, прямо на меня и раненого Блуда, заливая мою рубаху свежей кровью.
— Радша! — Яромира выскочила из-за спин сражающихся воинов прямо к нам. Её капюшон окончательно слетел, серое платье было разорвано на плече, но в её глазах не было страха — только дикая, яростная решимость лекаря, который видит раненого.
Она упала на колени в грязь прямо рядом с упавшим отроком, мгновенно отталкивая Блуда в сторону и забывая о всякой опасности. На её запястьях, прямо под шрамами, снова яростно, чистым фиолетовым огнем вспыхнули руны Древних Хранителей, отзываясь на запах свежей крови и смертельную рану парня. Окружавшие нас дружинники Блуда при виде этого магического сияния инстинктивно попятились назад, испуганно крестясь и опуская мечи. Для них она в этот момент была живым воплощением древней силы, восставшей из подземелья.
Я воспользовался этой секундой замешательства среди изменников. Резким движением выбил нож из рук ослабевшего от потери крови Блуда, поднялся на ноги и прижал острие своего кинжала прямо к его шее, заставляя старого воевод замерить в грязи.
— Дружина! Стоять! — мой голос, окрепший и звенящий от ярости правителя, раскатился по всей притихшей площади, перекрывая стоны раненых. — Воевода ваш взят под стражу за измену и отравление Князя! Сложите оружие, коли жизнь дорога! Каждый, кто поднимет меч после моего слова, пойдет на плаху как пёс!
На площади наступила оглушительная, мертвая тишина. Мечи один за другим со звоном посыпались на окровавленную гальку. Старшие дружинники, лишившись своего предводителя и напуганные фиолетовым огнем на руках Яромиры, покорно поднимали ладони вверх. Отроки Некраса быстро окружали их, забирая боевое железо.
Я повернул голову к крыльцу. Южный лукар, заметив, что план провалился, попытался скрыться в глубине терема, но Некрас точным броском короткой сулицы пробил ему плечо, заставляя с воплем скатиться по деревянным ступеням прямо к ногам моих воинов. Княгиня Ольга стояла бледная как смерть, её тонкие губы подрагивали от ужаса, а ладонь судорожно цеплялась за перила — она поняла, что её тринадцатилетний заговор рухнул за несколько минут. Милорад рядом с ней просто плакал, размазывая грязь по лицу.
Я медленно опустил кинжал, чувствуя, как бешеное сердце в груди начинает постепенно выравнивать свой ритм, подчиняясь какому-то странному, успокаивающему теплу, исходившему от Яромиры.