Страница 23 из 62
16
Ратибор
Звон скрещиваемых клинков, хрипы раненых воинов и яростный, утробный рев сотен глоток — всё это слилось для меня в один сплошной, оглушительный гул, от которого закладывало уши. Вороная кобыла подо мной испуганно прядала ушами, копытами втаптывая в сырую, обильно политую кровью землю детинца обрывки боярских знамен. В правой руке привычно тяжелел дедовский боевой меч, рукоять которого уже стала скользкой от пота. Каждый замах давался мне с трудом, холщовая рубаха на спине давно промокла и липла к телу, а ворот был наполовину залит чужой кровью. На мне не было ни тяжелых пластинчатых доспехов, ни верной кольчуги — старый Блуд выставил всё так, будто я тихо скончался в своей постели, и теперь эта тонкая ткань рубахи делала меня легкой мишенью для любого встречного клинка.
Сердце в груди колотилось бешено, рвано, отдаваясь тяжелыми ударами в самые виски. Очищающий отвар Велемудра выжег болотную отраву мачехи, но тело еще не успело налиться былой силой. Дыхание со свистом вырывалось из груди, а бледная шея горела от предельного напряжения. Мышцы ломило от усталости, а перед глазами то и дело пробегала легкая серая дымка.
Я заставил себя сделать короткий, резкий выпад, напрочь сбивая с ног очередного нападавшего сотника Блуда. Но старшая дружина воеводы наступала плотной, монолитной стеной. Закованное в тяжелое железо старое воинство умело теснило моих молодых отроков, выставив длинные дубовые щиты с медными бляхами. Мои парни держались отчаянно, огрызались быстрыми ударами, но перевес в опыте и броне был на стороне изменников. Бояре на краю площади замерли, испуганно вжавшись в бревенчатые стены амбаров, и выжидали, чья в итоге возьмет, чтобы вовремя упасть на колени перед победителем.
И тут сквозь яростный крик сражающейся толпы до моего слуха долетел знакомый, чистый голос. Это был не крик о пощаде и не бабий визг. В нем звучала та самая строгая, собранная сила, которую я впервые услышал в подземелье.
Я инстинктивно повернул голову, на долю секунды ослабив хватку на эфесе меча, о чем тут же пожалел.
Сквозь задние ряды наступающих воинов, лавируя между выставленными копьями и свистящими стрелами, на площадь стремительно бежала Яромира. Её длинное серое платье, скроенное по невиданному мне фасону, волочилось по окровавленной траве, а глубокий капюшон мехового плаща слетел назад, полностью открывая её лицо. В руках девка мертвой хваткой держала суму, а следом за ней, выставив вперед короткое копье, с безумными от страха глазами прорывался Радша. На её запястьях, прямо под шрамами, снова начало разгораться то самое тусклое, фиолетовое свечение Древних Хранителей, пробуждаясь навстречу смертельной опасности.
Внутри меня в ту же секунду всё просто перевернулось от дикого, леденящего страха. Ярость правителя на мгновение уступила место удушающей панике за неё. Зачем? Какого черта она покинула безопасный сеновал нижних конюшен и сунулась в самое пекло, где сталь рубила без разбора и жалости? Сама ведь полночи сидела над моими пергаментами, твердила, что моему телу нужен покой, а теперь бежала прямо под мечи боярской стражи.
— Назад! Яромира, прочь с площади! Радша, уводи её! — рякнул я со всей дури, сорвав голос, но мой крик потонул в общем скрежете металла и топоте коней.
Отвлекшись на девку, я совершил самую глупую, самую непростительную ошибку для воина в разгар сечи. На секунду потерял бдительность, ослабил контроль над пространством за своей спиной.
Старый воевода Блуд, карауливший этот момент из-за спин своих тяжелых сотников, хищно прищурился. Его суровое, покрытое морщинами лицо перекосило от торжества. Он перехватил свой длинный боевой меч обеими руками, навалился всем весом и бесшумно, со спины начал обходить мою вороную кобылу, готовясь нанести один точный, коварный и смертельный удар под лопатку.
Я заметил это боковое движение слишком поздно. Краем глаза уловил, как блеснула каленая сталь его клинка, рассекая морозный утренний воздух. Перевесить лошадь или уклониться я уже физически не успевал — рваный ритм в груди заставил меня на долю секунды замешкаться, дыхание перехватило, а ноги намертво прилипли к стременам. Тело предательски отказалось повиноваться княжеской воле в самый решающий миг. Время вокруг словно замедлилось, превращаясь в густую, липкую смолу. Я видел испуганное лицо Радши, видел, как Яромира делает очередной шаг вперед, вскидывая свои светящиеся руки, и понимал, что могу сгинуть, на глазах у всего люда прямо здесь и сейчас. Блуд опускал свой меч с такой сокрушительной силой, что шансов выжить у меня в одной холщовой рубахе просто не оставалось.
Глухой, свистящий звук рассекаемого воздуха прозвучал над самым моим ухом. В этот миг во мне проснулся первобытный, волчий инстинкт выживания, который веками спасал мужчин моего рода. Превозмогая дикую боль в ноющей грудине, я резко, со всей силы рванул поводья кобылы на себя, заставляя лошадь взвиться на дыбы. Животное испуганно заржало, перекрывая гул площади, и подставило свой массивный бок под карающий клинок воеводы.
Тяжелое лезвие меча Блуда с мерзким, хрустящим звуком вошло в бедро кобылы, разрубая плоть. Лошадь дико взвизгнула от боли, заваливаясь набок и увлекая меня за собой на землю.
Мир вокруг перевернулся. Я сильно ударился плечом о мерзлую, истоптанную землю, из легких выбило остатки воздуха, а сверху меня едва не придавило бьющейся в судорогах тушей раненого животного. Кое-как, из последних сил, я успел выдернуть ногу из стремени и откатиться в сторону, прямо в окровавленную грязь. Дедовский меч вылетел из моих ослабевших пальцев, со звоном отлетев куда-то под ноги наступающим дружинникам.
Я лежал на спине, судорожно ловя ртом холодный воздух, а небо над детинцем казалось мне мутным, багровым. В ушах звенело. Вокруг меня мгновенно образовалось свободное пространство — воины Блуда и мои отроки на секунду замерли, потрясенные падением Князя.
Старый воевода медленно шагнул вперед, тяжело тяжело дыша. Его сапоги, испачканные в дорожной пыли и крови, остановились в трех шагах от моей головы. Он поднял свой окровавленный меч, направляя острие прямо мне в горло. На его лице не было жалости — только холодный, расчетливый покой убийцы, который наконец-то добрался до своей главной цели.