Страница 16 из 62
11
Ратибор
Я сидел на жесткой дубовой лавке, чувствуя, как с каждым словом Яромиры и Велемудра тьма внутри меня начинает медленно отступать, уступая место какому-то глухому, отчаянному упрямству. Тело ломило, грудь после ночного удара лекаря всё еще отзывалась тупой болью, но разум был кристально чист.
Разговор за столом шел о моей жизни и смерти, но сильнее всего меня цепляло то, как девица держалась перед Великим волхвом. Велемудра боялись все бояре в детинце, его слово могло поднять на ногу целые племена, но Яромира общалась с ним на равных. Доставала свои странные прозрачные флаконы, сыпала своими заморскими терминами и раскладывала симптомы моего отравления так четко, словно читала раскрытую книгу. В ней не было ни капли страха. Только этот холодный, монолитный покой лекаря, который привык вырывать людей из лап самой смерти.
— Ратибор, ложись на лавку и снимай жилет, — Яромира подошла ко мне, и её голос прозвучал строго, не терпящим возражений тоном врача. — Нам нужно подготовиться к обряду. Старик сейчас заварит корень-белозор, этот отвар вызовет сильнейшее очищение организма. Твоему сердцу будет тяжело, пульс может упасть. Я буду рядом.
Я молча повиновался. Скинул кожаный жилет, оставаясь в одной холщовой рубахе, и лег на жесткие доски лавки, подложив под голову свой свернутый плащ. Яромира опустилась на колени рядом со мной, точно так же, как этой ночью в моих покоях, и её прохладные пальцы снова легли на мою шею, контролируя рваные удары пульса.
Велемудр тем временем бросил в кипящий над очагом котел пригоршню горьких корней и сушеной хвои. По избе мгновенно пополз густой, удушливый пар, от которого защипало в глазах. Старик подошел к нам, держа в руках массивную глиняную чашу с дымящейся, темной жидкостью.
— Пей, Княже. До дна пей, — сурово произнес волхв, протягивая мне чашу. — И держись за девицу. Сейчас черная кровь ломать тебя начнет.
Я перехватил тяжелую посудину обеими руками, сделал глубокий вдох и выпил горький, обжигающий отвар в несколько глотков. Вкус был отвратительным — смесь болотной тины, золы и невыносимой горечи, от которой внутренности мгновенно скрутило в тугой узел. Я отставил пустую чашу на пол и закрыл глаза, готовый к худшему.
Удар пришел через минуту.
Внутри меня словно вспыхнул яростный, неукротимый пожар. Жилы натянулись так, словно их собирались вырвать из тела со всей дури. Огненный жар хлынул от желудка к конечностям, а затем резко, сокрушительно ударил в грудь. Воздух снова закончился, перед глазами поплыли кроваво-красные круги, а сердце… сердце сначала бешено заколотилось, а затем начало стремительно замедляться, делая редкие, пугливые и очень слабые толчки. Пятьдесят ударов… сорок… тридцать… Я чувствовал, как жизнь уходит из меня, как ледяной туман смерти снова затягивает в свой омут.
— Ратибор! Не спать! Посмотри на меня! — крик Яромиры прорвался сквозь этот глухой шум в ушах.
Я открыл глаза и сквозь кровавую пелену увидел её лицо. В её взгляде не было паники — только дикое, яростное упрямство. И в эту секунду фиолетовые руны на её запястьях вспыхнули таким мощным, чистым и ослепительным светом, что вся избушка волхва озарилась этим магическим сиянием.
Яромира с силой прижала обе свои светящиеся ладони прямо к моей груди, в область сердца.
И в ту же секунду произошло чудо. Меня прошиб мощный, сумасшедший разряд тока. Этот фиолетовый огонь сквозь холстину рубахи проник прямо внутрь моего тела, опутывая затухающее сердце теплой, надежной броней. Мощный, ровный и сильный толчок выбил из моих легких глубокий хриплый вдох. Сердце забилось снова — четко, ритмично, подчиняясь пульсации рун на её руках. Магия Древних Хранителей, соединенная с её волей врача, буквально держала мою душу в теле, не давая яду оборвать последнюю нить.
Велемудр стоял чуть позади, высоко подняв свой посох с птичьим черепом, и его глубокий, громовой голос читал древнее заклинание на незнакомом мне наречии, заставляя бревна избы едва заметно подрагивать.
Очищение длилось бесконечно долго. Меня бросало то в ледяной пот, то в удушающий жар, из пор на коже проступала темная, дурно пахнущая сукровица — так корень-белозор выжигал остатки болотного яда Ольги из моих жил. Но всё это время, каждую секунду этого адского испытания, Яромира не отпускала меня. Её светящиеся ладони оставались прижатыми к моей груди, её глаза неотрывно следили за моим дыханием, а наши пальцы были намертво переплетены. Она вырывала меня у смерти дюйм за дюймом, отдавая всю свою скрытую силу без остатка.
Когда всё наконец-то закончилось, солнце за окнами избы уже начало клониться к закату.
Жар внутри меня утих, уступая место невероятной, звенящей легкости. Я сделал глубокий, чистый вдох — впервые за эти два месяца грудь больше не сдавливала каменная плита, удушье ушло, а сердце билось ровно, мощно и спокойно, как у здорового сильного воина. Яд был полностью выведен из моего организма.
Яромира обессиленно опустилась на пол рядом с лавкой, тяжело дыша. Фиолетовые руны на её запястьях медленно гасли, превращением обращаясь обратно в темные шрамы под кожей. Она была бледной, уставшей, но на её губах играла та самая строгая, победная улыбка лекаря, который только что выиграл самый главный бой.
Я медленно сел на лавке, чувствуя, как тело наливается небывалой силой, потянулся вперед и крепко взял её за руку, помогая подняться.
— Спасибо, Яромира, — тихо, но со всей искренностью, на которую был способен, произнес я, глядя в её глаза. — Ты совершила невозможное. Ты вернула мне жизнь.
— Мы сделали это вместе, Ратибор, — она устало улыбнулась, не отнимая руки. — Твое сердце теперь чисто от токсина. Но расслабляться рано. Мы победили болезнь, но предатели в детинце всё еще ждут твоей смерти.
Велемудр подошел к нам, опираясь на свой посох, и его зоркий взгляд стал еще более серьезным.
— Князь чист, девица. Твое знание и древняя магия совершили чудо, — глухо произнес волхв. — Но теперь наступает время для расчета. Блуд и Ольга думают, что ты мертв. Завтра в полдень начнется великий совет бояр. Самое время вернуться в детинец и сорвать с них маски перед всей дружиной. Но помни, Ратибор: заговор глубже, чем ты думаешь, и южный ларец мачехи еще преподнесет свои скрытые тайны.
Я хищно ухмыльнулся, чувствуя, как внутри закипает волчья, праведная ярость правителя, готового карать за предательство. Час расплаты приближался, петля на шее заговорщиков затягивалась, и в этом деле нам надобно было действовать расчетливо и без суеты.