Страница 71 из 79
Подали завтрак, десерты, чай. Все, как на иголках сидят. Но вскоре начались мелкие шалости со стороны детишек. Первыми забаловались рыженькие крошки, в Андрейку что–то прилетело, Константин зачем–то под стол полез. Каллисто поспешила на помощь нянькам. Не прошло и десяти минут, почти вся детвора на неё и накинулась тискаться, показывая своё истинное лицо. Только дочка Мейлин осталась сидеть невозмутимо.
Но даже она не устояла, когда по залу разыгрались догонялки.
Поначалу Василиса рычала на нянек, потерявших контроль, но увидев, что я наслаждаюсь процессом, прикусила язык и сделала вид, что так и должно быть. Остальные мамочки сделали то же самое.
Судя по тому, как легко доверяют своих детишек, оставаясь спокойными, Каллисто у людей завоевала высокое доверие. В отличие от меня, когда я боролся с собой четыре года назад. Ведь кровь невинных — это, как наркотик. Если не пробовал, то и не тянет. Если мне в своё время досталась порочная сущность Хабарила, моя демоническая дочь чиста душой, она видит ценность в добрых поступках, любви и дружбе. Когда–то я даже надеяться не мог. А теперь горжусь тем, что она вышла такой вопреки злу, царящему в Нави. Вопреки своей злобной и неблагодарной мамаше.
Наверное, это одно из немногих достижений, какими и я могу гордиться. Воспитал хорошую девочку. Добрая демоница, кто б поверил. Мало услышать, лучше увидеть!
За эти годы Листочек стала для всех здесь родной. Пока меня не было защищала людей от моего имени. Первое время ей не верили, но когда дела пошли по прежнему пути, когда двинули паровозы и взлетели новые скаты, сомнений ни у кого не осталось. Мой дух продолжал витать над городом и молчаливо обещать, что я скоро вернусь.
Я вернулся на готовое. Казалось бы, живи дальше да радуйся. А меня вновь хандра берёт.
Пока меня не было, они процветали без войн, без посягательств, ни катаклизмов, ни катастроф. Все живы и здоровы. Когда же был я, тут что ни день — проблема. Три войны, два вторжения. Всюду нечисть лезла, злодеи козни строили. Сколько угроз было! Я по лезвию ножа ходил.
А выходит, что все беды из–за меня и были.
Что, если я снова их накличу? Прежде боялся за друзей. Но теперь страшно за детей своих. Даже если ещё не до конца осознаю, что стал папой. Всё же понимаю, каково это волноваться за своих отпрысков каждый день, каждый час. Всех можно бросить, оставить, забыть. Но не своих детей.
Пока сидел, думал о том, что мне ещё предстоит в семейных делах навёрстывать. Василиса — жена, с ней понятно. А с остальными нужно ещё сыграть свадьбу, ритуал провести. При этом никого не обидеть. Иначе как? Не сделать же вид, что всё так и должно быть. Так нельзя.
Будущие жёны сидят смирно, ни одна отдельно не лезет и не выпячивается. Видимо, спелись уже без меня. Или при Василисе не решаются. Понимаю сам, что с каждой ещё предстоит пообщаться. Сам этого хочу, но не знаю, как лучше сделать.
Время приходит, когда всем нужно расходиться. Прощаются спокойно, но грусть витает в зале. Василиса ждёт, пока все покинут помещение, а затем бросается ко мне в объятия, растеряв все барьеры. Жарко целует, жмётся, как сиротка. Изнемогает, как кошка, неистово желающая долгожданной ласки.
Обещаю ей, что вечер и ночь проведу с ней. Всё невпопад, с какой–то неловкостью и виной в груди. Столько всего навалилось вдруг.
Жена ещё долго не уходит, почти час с ней провожу. Предложила устроить бал по случаю возвращения короля. Три дня на подготовку хватит, нам чужих не надо. В столице и так приезжей знати из Европы тьма. В общем, отсидеться и плавно включиться в работу не выйдет. Я же король, без политических мероприятий не обойтись.
Ещё от Василисы не отошёл, а посыльные уже толпятся в холле. Но мне не до бумаг. С балкона прыгаю и рвусь ввысь на крыльях. Ращу самый здоровенный размах с движками и парю над городом, кружа, как коршун. Но размером с пассажирский самолёт. Пусть народ видит, что король вернулся.
Полетал над Ярославцем, будоража жителей, сгонял к воздушному порту, оценивая его монументальность и продуманность. А ещё обескураживая толпы людей у билетных касс. Отдельно пассажирские аппараты, отдельно грузовые. Дома отдыха для пилотов и персонала, павильоны и столовки для ожидающих, ангары для скатов, большой штат караула, — всё предусмотрено. Да тут целый аэропорт, где рабочие знают своё дело и ходят с уверенными лицами, будто коров пасут, что сотни лет их предки делали.
При этом пассажиры тоже не промах. Сидят себе спокойно в летающей карете, поглядывая через окошки деловито. Всё меньше восторга, всё больше обыденности. Кто бы мог подумать о таком какие–то пять лет назад!
Метнулся на вокзал — там всё рассмотрел и подивился тому, как же материализовались мои мысли. Всегда навязчиво думал о безопасности, и тут вижу, что она на высшем уровне. И стража везде, куда ни глянь, и замаскированные бойцы Гойника околачиваются.
На восток понёсся счастливый, наслаждаясь бескрайними просторами и любуясь видами, от которых дух захватывает. Где надо ускориться — мчу, как ракета, где покружить, парю, что аэроплан. До Орла долетел, оценил, как хорошо город восстановили, на север пошёл к Москве, где от прежней разрухи не осталось и следа. Всё затопление ликвидировали, берега реки выровняли, по улицам людей ходит тьма, жизнь кипит. Вдоль железки до Тулы донёсся, затем в Калугу до Скалы призраков полетел.
Круг дал, к закату только вернулся. И сразу ворчливые волны Листика поймал.
Ну ты чего там разлетался
?
Это я ещё на запад и юг не сгонял, на восток не стал углубляться.
Пришлось в замок возвращаться, где деятельная дочурка мне кучу проектов на согласование сразу и сунула.
— Ты ж отдыхать собралась? — Напомнил.
— А дела–то передавать тебе кто будет? — Заявила деятельная моя. — Сколько лет всё на мне, так просто бросить уже не могу, пап. Пока не буду убеждена, что мы ничего не упускаем, не отстану.
Поковырялись ещё два часа. Как стал углубляться, чуть ужин не пропустил с Василисой, на который обещал явиться. Поэтому поцеловал дочку в лоб на прощанье и откланялся дальше бездельничать.
При виде провожающего взгляда с укором осознал, что дело теперь в надёжных руках. Пока обсуждали новые этапы, понял, что Каллисто всё так просто не бросит. Погрязла она в этом научном болоте по самые уши. Глазища горят, стоит в детали углубиться. А когда я кардинально новое и ещё более интересное предлагаю, пользуясь знаниями из моего родного мира, у неё такой азарт просыпается, как у одержимой.