Страница 9 из 84
— Перчатки, маски, халаты! — непререкаемо бросил врач, причём даже не нам, а медсестре, которая бегом принялась рыться в шкафу и доставать синие элементы медицинской экипировки. Я совершенно некстати подумал, что мог бы создать чаромантией халатик +2 к хирургии или перчатки с заклинанием «Диагноз». Если бы знал заранее. Хирург обернулся к студентам и выразительно дёрнул ладонью: свалите в коридор, без вас тесно. Пара юркнула наружу с явным облегчением.
По-хорошему, мне тоже нужно было отойти и не мешаться, но инстинкт подсказал остаться в дверях — на всякий случай, на контроле. Мира, почти неузнаваемая в халате, чепчике и маске, приблизилась к Джихуну, я с нервным интересом смотрел: помешают перчатки из латекса кастовать заклятия или нет?
— Что хочешь делать? — резко спросил хирург.
— У него отказ органов, сначала почки и печень, а теперь сердце, значит, до смерти пять-десять минут, я это уже видела. Пыль растекается по сосудам, пока не загустит кровь до грязи, сердце уже не сможет её качать, давление скоро упадёт до нуля — и всё.
Врачи не перебивали. Конечно, они поняли, что пациент с безумным недугом и пришельцы прямиком из Башни. Раз медицина бессильна, вдруг магия поможет? Пациенту терять нечего, а им… только лицензию и карьеру.
— Сначала волью ему жизненных сил, поток виталиса на шесть энзов, чтобы помочь сердцу биться через сопротивление, а сосудам не лопаться.
Медсестра коротко перекрестилась, услышав колдовские слова.
— Потом сделаю
Очищение
на кровь, в прошлый раз у меня почти получилось, — голос Миры дрогнул.
Почти. У неё на руках умерли остальные, значит, мощности очищения не хватило. Мира надеялась, что в этот раз получится сконцентрировать больше сил, но она слишком низкого уровня и недостаточно опытна, чтобы это было чем-то большим, чем призрачная надежда. А у меня в руках, как назло, томились негатос и скверна. Хм, а если подсадить в Джихуна отросток скверны, прото-фамильяра из расколотого мира? У меня осталось три штуки в инвентаре. Вдруг он как-нибудь адаптируется и спасёт носителя, чтобы выжить самому, ну, например, заменит кровь жидкой скверной? Ладно, радикальные варианты оставим на самый край.
— Звучит разумно, — хирург обменялся с реаниматологом напряжённым взглядом и кивнул Мире. — Действуй.
— Стой.
Ориана шагнула вперёд, зелёные глаза горели на бледном лице.
— Это ошибка, Очищение его убьёт.
Глаза Миры широко раскрылись, в них панически мелькнуло: «Откуда ты знаешь?»
— Смотрите.
Княжна повела ладонью, и сноп ауриса прошёл сквозь тело Джихуна, просветил его насквозь так, что стали видны ткани, кости, органы. Свет фиксировался последовательно на каждом слое — и врачи подались вперёд, впившись взглядами в то, что не смогли показать рентген и УЗИ.
— Это живая пыль, она размножается и заполняет кровь, приводя к загустению. Наверняка после смерти очаги пыли пожрут тело изнутри и вырастут в выводок новых песчаных гидр.
— Если пыль живая, Очищение ей не повредит, а только усилит! — ахнула Мира, осознав, что едва не добила Джихуна собственными руками.
— Кто из вас лекарь? — резко спросил реаниматолог, подавляя желание схватить обеих странных девок и выдворить к чёрту. Покосился на меня, понимая, что этого делать не стоит, видимо, не зря я остался в дверях молчаливым призраком устрашения.
— Она, — тут же сказала Мира и отступила назад. В голосе моей жены не было и доли колебаний.
— Как убить «пылевые» микроорганизмы и восстановить чистоту крови? — спросил хирург.
— Высшей трансформацией, — помедлив, ответила Ори. — Полное алхимическое превращение одного материала в другой. Я умею превращать металлы в камень и наоборот… но с живыми материалами куда сложнее.
Она поёжилась.
— Нет, я не справлюсь с высшей трансформацией крови внутри сосудов человека, слишком тонкая и разветвлённая работа. Мой разум не удержит их все, я превращу в кровь часть тканей и органов, Джихун погибнет в муках.
— А магия сама не справится? — с мольбой спросила Мира.
— Только высшее исцеление, оно бы справилось с любым недугом, но на высшее у меня уже нет сил… Я сильно перекастовала, — княжна посмотрела на меня, в её голосе слышались сожаление и вина, которую Ори абсолютно не заслужила. — Сегодня такой безумный день.
Медсестра сжала губы в бледную ниточку, не сказав ни слова. «Ведьмы» — было красноречиво написано на её лице.
— Тогда что? — в голосе Миры мелькнуло отчаяние, взгляд метался между княжной и бледным Джихуном, схваченным в багровую сетку иссушённых сосудов.
— Я могу его спасти, — обещала Ори, глядя Мире в глаза, но по её тону я сразу почувствовал неладное. — Но для этого нужно прервать процесс. Убить живой песок.
Хирург тоже напрягся, у него была профессиональная чуйка.
— Если хотите, чтобы он выжил, не мешайте.
Прежде, чем Мира успела понять, что сейчас будет, я шагнул вперёд и схватил хирурга за запястье стальной хваткой, ведь он уже собирался оттолкнуть Ори от пациента. Другую руку положил на плечо реаниматолога, который пытался подняться, и удержал его на месте.
—
Не мешайте
, — сказал искажённый голос из-под тусклой вороньей маски. Я уже привык к облачению и забывал, что в нём мой голос звучит нечеловечески.
Мира ахнула, когда из рук Орианы хлынул негатос; каждый ощутил его ледяное убийственное дыхание, враждебное всему живому. У реаниматолога свело горло судорогой, а медсестра со сдавленным воплем отскочила назад. Она уже внутренне смирилась с потерей странного корейца без медполиса с неизлечимым колдовским недугом, но сейчас смертельно испугалась за пациентов в соседних боксах. Если дыхание смерти дотянется до них… Но Ориана удержала его в руках и влила всю силу убийственной волны в Джихуна.
Он пронзительно застонал, изогнувшись, и обмяк. Раздражающие писки машин разом сорвались в захлёбывающийся вой. Монитор возопил непрерывным гудком асистолии, остановки сердца, биииииип — самый страшный звук в реанимации; инфузомат вторил ему сухим, механическим ритмом тревоги. ИВЛ гудел в режиме high pressure, но не мог протолкнуть воздух. В хоре кричащих приборов и зажатом дыхании людей тишина исходила лишь от мёртвого Джихуна.
Мира закрыла рот руками, по искажённому лицу текли слёзы, я хотел обнять её и прижать к себе, но не мог, держал двоих мужиков на грани геройства, которое нельзя совершать.