Страница 79 из 84
Глава 10
Незавершенное плетение
Возвращение в Хэзреш сочетало две противоположности: вязкую сонливость и холодный ветер в лицо. Сонливость подкралась незаметно, ибо даже самые красивые виды в итоге приедаются; последние полчаса я летел как робот в полуспящем режиме.
Но уснуть не давал ветер: коврик двигался со скоростью 20 км/час, как средний электросамокат, и меня неслабо продувало. Вот ведь, от жары защитился, а про ветер в полёте не подумал, потому что утром я понятия не имел, что буду летать весь день. Корпус был надёжно защищён доспехом, а шею и голову выстудило, я начал кашлять и понял свою ошибку. Про́клятое облачение, несмотря на капюшон, от ветра и холода вообще не защищало, ведь это был антуражный слой чистой и проницаемой энергии, «вторая кожа», которая передавала все ощущения.
Пришлось намотать на голову и плечи спальник, и плевать, как это выглядело со стороны. Впрочем, большую часть полёта вокруг никого и не было. Хотя случился забавный момент: я пролетел мимо речного порта, а там шла оживлённая разгрузка тюков и бочек с широкой баржи, которая едва помещалась в канал. Юркие жилистые гоблины ночной смены заметили летуна с необычно большой головой и стали тыкать пальцами, гоготать, я показал зелёным фак и полетел дальше.
Кстати, пока летел, я увидел уведомление, которое пришло ещё днём: Щёлкарь выставил на прямую продажу зелье высшего исцеления для Ори на случай, если она снова перенапряжётся и перетратит божественных сил. Оказывается, у моего друга-торговца был прокачанный скилл продажи и доставки прямо из интерфейса в интерфейс, поэтому я просто нажал купить, потратил 880 звёзд и зелье перекочевало прямо ко мне даже без личной встречи.
Отлично, одной заботой меньше.
Квартал Мастера Хедина прятался в лабиринте переулков, но у меня стоял квестовый тег; сверху такие метки видны издалека, ошибиться невозможно. Вход в ковровую лавку был занавешен тройным покровом циновок, чтобы даже самые непонятливые не сомневались: закрыто.
На жёрдочке сидел нахохленный совёнок и вяло теребил связку старых амулетов и брелков. Увидев меня, он обрадованно выпучил глаза, а как только ковёр приземлился у лавки, запрыгал на жёрдочке и заухал, выпрашивая угощение. Я поиграл с совёнком: тот ловил палец и кусал (почти не больно), а после удачной охоты слопал два куска ветчины из моего запасного сэндвича. Получив порцию веселья и еды, совёнок исполнил свою функцию живого замка: махнул крыльями на ковры, и те мгновенно раздвинулись, открыв проход.
Внутри лавки сидел совершенно не сонный Хедин и задумчиво курил кальян, всё было в клубах ароматного дыма с привкусом вишнёвой щепы. Я закашлялся, и мудрец прервал курение, стремительными потокам воздуха выветрил дым в трубу наверху.
— Дурная привычка, — устало выдохнул он и отложил мундштук.
— Осуждаете?
— Категорически.
— Я думал, вы спите. А потом вспомнил, что совы ночные существа.
— Ночами я свеж и бодр, — пробормотал старик, но как-то печально. Он вообще был слегка нахохленный, голова вжата в плечи, уши торчат.
Среди свисающих с потолка ламп я заметил новую: тихий синий огонёк на длинной цепочке, вокруг которого кружились совиные перья. Чистота сразу ощутила, как от этой перьесферы веет мощной магией воздуха и звенящим чувством открытых астральных путей. Огонёк подрагивал и мерцал неровно, то слабее, то сильнее, будто сигнальный маяк. Хм, маяк для кого?
Ещё сильнее моё внимание привлекла циновка, на которой мастер Хедин разложил и небрежными черновыми стежками пришил полтора десятка вышитых фигурок на крошечных ковровых лоскутах. Люди и иные сущности располагались в явно осмысленном порядке, между многими протянулись нити — как на досках с уликами в криминальных сериалах.
Я сразу заметил фигурку Орианы в алом платье, она была абсолютно узнаваемой, как и моя: серое одеяние, тусклая воронья маска… казалось немного диким видеть себя в виде вышитой фигурки. Это какой-то прорицательский пасьянс на нашу ситуацию? Но как мастер Хедин успел так быстро разобраться и вышить столько фигурок? А ещё как он смог выяснить внешность княжны⁈ Ведь в своём рассказе я ни разу не назвал её по имени и, казалось, ничем не выдал.
Однако прежде, чем я обрушил на старика град вопросов, тот вздохнул:
— Сперва расскажи про Сайхину.
Я как на духу выдал краткую версию всего, что случилось в Оронгае, Хедин внимательно слушал, иногда понимающе фыркал, пару раз одобрительно ухнул.
— Замечательно. Я и не надеялся, что всё так хорошо сложится.
Но голос снова был грустный.
— А вы заранее знали, что на разборки семейства Сайхины явится сам Оронгай?
— Подозревал, ибо знаком с историей старейшины Бехтура. Поэтому мне и был нужен человек со стороны, внешний и активный наблюдатель в точке событий, который поможет Сайхине взглянуть на себя и всю ситуацию с нового ракурса. Но я не ведал, что проклятие бедовой обеспечивает дух её матери, которая остаётся наследницей земли. Это ты сам выяснил, и очень вовремя. А мне просто сплетни показали, что в судьбе Сайхины и всего Оронгая назрел большой и сложный узел событий.
— Сплетни?
— Сшитые нити следствий и причин, — Хедин показал на циновку с разложенными фигурками.
Так вот как называется каждый из этих лоскутов с нашитыми символами для предсказаний: «сплетень». Коротко и звучно.
— Значит, вы не просто мудрец, а прорицатель.
— Не совсем. Я смыслоплёт, он же причинник.
— А в чём разница?
— Пророки и прорицатели видят обрывки грядущего и прошлого, способы разные, а принцип один, — объяснил Хедин. — Они толкуют видения и слагают картины своих предсказаний, кто как может, нередко истолковывая увиденное превратным образом. Мне не дано прозревать, но с помощью дара причинника я умею нащупывать нити судеб и событий тех, кто ко мне обратился. И распутывать клубки взаимосвязей. Да так в этом наловчился, что стал плести предрекающие полотна.
Он указал на ковры.
— Конечно, это более сложный и кропотливый способ изучения будущего. Но и более надёжный.
Лишь теперь я осознал, что как минимум половина висящих в лавке ковров — сюжетные, со множеством фигурок и символов, и если внимательно их рассматривать, можно догадаться, что за история кроется в каждом.
— Это ваши предсказания?
— Те, что не сбылись. И те, что сбылись слишком точно.
— В смысле?