Страница 69 из 84
Половина стоящих бросились по постоям и домам: на них обрушилась стадия принятия. Других, видимо, придавила стадия отчаяния и «всё пропало», они впали в ступор. А дети не понимали масштаба происходящей беды и прыгали, указывая в небо, кричали:
— Дракон! Дракон!
И неказистый ушастый работничек Сайхины прыгал среди них, такой же простодушный и искренний. Я посмотрел на его восторженную физиономию, не знавшую бед, и вдруг осознал нечто очень важное.
Гигантская фигура разверзла крылья на половину горизонта и нависла над нами ближе, чем раньше; огромный и удивительный драконий лик уставился вплотную и тихо, но сотрясающе произнёс:
—
Я ПОБЕДИЛ В ПОЕДИНКЕ. СРЕДИ ВАС НЕТ ДОСТОЙНОГО НАСЛЕДИЯ.
— Есть.
Казалось, даже ветер остановился, когда я это сказал. А почему казалось, он действительно остановился, ибо Оронгай замер, и ветры послушно застыли под его крыльями, то есть, на всём пространстве Переплёта.
— Просто истинная наследница умерла, сгорела в пожаре, пытаясь спасти слишком многое вместо того, чтобы спастись самой. Но она не полностью исчезла. Она до сих пор с нами.
—
Где?
— Сайхина, встань.
Кочевница сидела на корточках, заслонившись руками от мира; она в шоке поднялась, бледное и заплаканное лицо загонщицы казалось озарённым изнутри, будто она уже чувствовала правду, просто не успела осознать.
— Проклятье крови, такое сильное, что оно не снимается, на дочку повесила мать.
Сайхина ахнула, прижав руки к груди. Я чувствовал, как правда распирает мне грудь, рвётся наружу; а ведь я не знал правды, только чувствовал её по обрывкам всего, что успел узнать. И верил, ибо сложившаяся в голове картина имела смысл.
— Мать Сайхины была ведьмой и не особо любила людей, зато знала и понимала степь. Когда ради жалкой выгоды жадные люди обрекли всех её близких на мучительную смерть, а пылающий дом на крушение, она пыталась спасти родных, но не сумела. И, в отчаянии, степная ведьма своей посмертной терналией наложила на дочь проклятие.
— Но почему⁈
— Потому что это вовсе и не проклятие, а защита. Щит с шипами из неудач и бед, которые обрушатся на всех вокруг, кроме тех, кто защищён твоей кровью или любовью. Кроме родных.
— Тэму! — звенящий крик старухи перекрыл шум толпы и нарастающего ветра. — Надень на неё шапку!
Внук отреагировал мгновенно: он сызмальства был приучен слушать бабку Уран-Гоо, особенно когда она говорила таким голосом. Тэмуржин подскочил и нахлобучил на Сайхину лоовуз, и защитное шитьё легло на источник проклятия, защитив её от самой себя… и вызвав что-то вроде функционального коллапса.
Ледяной холод вздыбился вокруг, потусторонняя тень выросла за спиной у загонщицы и гневно охватила её, стремясь защитить, — ведь под защитой от проклятия Сайхина лишилась материнской защиты.
— Наследница твоей степи, — указал я дракону. — Убитая людьми, она даже после смерти не оставила дочку и защищала её все эти годы. Мстя глупым и неблагодарным людям, которые не принимали девочку, но не трогая тех редких, кто сумел пробиться сквозь недоверие Сайхины и стать ей близким.
Ведь бесполезный ушастый работничек был благодушен и спокоен, хотя постоянно находился в проклятом подворье без всякой защиты — потому что защита была ему не нужна. Сайхина неосознанно приняла добродушного болвана как члена семьи. Да и долгожителю-деду явно не вредили никакие беды. Да и Мастер Хедин не выглядел пострадавшим.
— А если истинная наследница всё ещё существует, пусть и в виде гневного духа, то право на владение землями не завершилось и будет длиться, пока жива Сайхина! Или пока не появится новый наследник, — воскликнул я, завершая свою вдохновлённую речь.
Дракон Оронгай резко уменьшился, съёжился до размеров слона и в таком поистине крошечном виде сел на плетёную крышу, склонился над загонщицей и тёмной фигурой проклятого духа, обнимавшей дочку. Протянул изящную лапу и коснулся их обеих, печально любуясь трагичной красотой.
—
Наследия достоин тот, для кого степь — не поле битвы и выживания, не место трудов и притязаний и не источник выгоды и дохода,
— произнёс он наконец. —
А просто дом и судьба.
— Неужели среди простого рабочего люда таких мало? — спросил серый маг.
—
Среди детей и стариков — большинство,
— ответил дракон. —
Но ребёнок ещё не может стать наследником, а старик уже не может, только взрослый. Вы так устроили жизнь в степи, что ни один из взрослых не оказался способен просто жить. Но эта погибшая женщина отдала жизнь и потратила посмертие, чтобы просто защищать дочь, она отказалась от иных притязаний. А потому достойна.
Дракон резко канул в небо, вырос до гиганта и завершил свою речь:
—
Я ПРИЗНАЮ ТВОЁ ПРАВО НАСЛЕДИЯ, САЙХИНА, ДОЧЬ МЕРГЭДЭ, ПРАВНУЧКА БЕХТУРА. ДА УСЛЫШИТ ИЗВЕЧНЫЙ ВЕТЕР ТВОЙ ЗОВ.
Оронгай посмотрел в мою сторону и проронил:
—
Ты помог свершиться хорошему и помешал свершиться плохому.
А затем спросил непонятно у кого:
—
Он достоин?
Саламандра у меня на шее коротко пискнула.
—
Закрой глаза, человек.
Дракон легчайше дохнул на меня, и его дыхание ворвалось прямо в профиль, оставшись маленькой перманентной меткой:
+4 к сопротивлению силам неба, ветра и молний.
—
Юная буря танцует на побережье, но ветры перестали гнать её к вам. Прощайте, жители степей. Я встречусь с теми, кто придёт после вас, и пусть они не забудут заветов нашего договора. Пусть они слышат голоса ветра.
Могучие крылья взмахнули так сильно, что ураган мог бы снести половину оград и крыш, но дракон сдержал его у своего тела и не позволил навредить маленьким муравьям у самой земли. Он поднялся выше, тень величественно прошла по степи, уменьшаясь и уменьшаясь, по мере того как Оронгай уходил в стратосферу, попутно растворяясь и переходя в грань стихии ветра и неба.
Смертные махали ему вслед, а дети плакали, ведь они особенно остро чувствовали горечь от того, что прощаются с чем-то прекрасным навсегда.
Толпа шумела, прибывая, убежавшие ранее заметили, что буря исчезла и бегом возвращались в постой. Царящее вокруг облегчение смешалось с градом вопросов к тройке старших:
— Неужто всё, беда миновала?
— Что теперь будет?
Все косились на Сайхину, многие с опасением мести в ответ на свои слова и дела. Ведь теперь жизнь нелюдимой загонщицы стала самым ценным достоянием всей степи Оронгай!