Страница 64 из 84
После ветряной мощи драконьего гласа хиленький человеческий голосок слышался особенно жалко. Впрочем, бюрократу со стажем на такие вещи было фиолетово, он продолжал бубнить:
— … Право здешних родов и семейств на владение степью и распоряжение своими участками закреплено в документах Торговой Гильдии Базарата. Наш высочайший покровитель не позволит отнять это право и поколебать букву договора между вами и смертными, ибо в Базарате сделка священна.
—
Верно
, — кивнул дракон. —
Мне известны очертания собственных сил и я не стремлюсь заглянуть за их пределы. Не младшему дракону отвергать закон одного из девяти археонов. Поэтому я не пришёл бы забрать своё, если бы оно не было моим по праву.
«Если это младший дракон, каковы тогда старшие», — подумали мурашки у меня на загривке.
— Но договор гласит… — начал Шираль, торопливо сверяясь со внутренней справкой, ведь он на самом деле не знал текст договора, который заключили до его рождения и к которому за сотню лет ни разу не возвращались. — «Покуда живы наследники победивших, земля Оронгай остаётся в их распоряжении»!
—
Всё так. Но сейчас ушёл последний из четверых. Как и трое до него, он никому не оставил этот край в наследство. Потому что не нашёл подходящих наследников.
— Вот же они перед тобой: потомки и законные наследники четверых победителей! Их дети, внуки и правнуки смешались в общем коктейле родственных связей по всем поселениям степи. А часть земель были законно куплены у потомков по крови и согласно законам торговой гильдии переданы во владение новым хозяевам. Их наследники ныне владеют…
—
Любопытно,
— с лёгкой печалью сказал дракон, —
Как уверенно вы считаете вашу мерку не просто легитимной, но главенствующей над реальностью. Когда это лишь ваша эфемерная фантазия, до которой нет дела никому, кроме вас. Вселенная равнодушна к системам упорядочивания, созданным смертными, к сводам местечковых законов, к якобы правам и договорам, купленным за монеты вместо Смыслов.
— Но священность сделки…
—
Я чту сделку, которую заключил.
Четыре достойных смогли победить меня и потому получили Право. Но передать его по наследству они могли лишь тем, кто достоин, — с точки зрения земли, а не с точки зрения вашей бухгалтерии.
Торговый представитель сглотнул. Было видно, что чем внимательнее он вчитывается опытным взглядом в старый договор, тем сильнее понимает, что дракон прав. И ясно почему.
Сто лет назад победители договорились с драконом о смысле сделки, и всевидящее око её закрепило. Но годы прошли, и смертные с типичным самомнением перевели договор на свои правовые нормы, после чего стали торговать кусочками Оронгая. Они свято верили, что если бумага скреплена печатью Торговой Гильдии, то ей подчиняются и небо, и степь, и драконы. Торговцы выкупали и перепродавали право на землю, забыв, что изначально эту землю им никто не давал. Они подменили древний базовый смысл бухгалтерской мишурой — и теперь искренне обалдели, когда ураган не пожелал следовать параграфам их договора.
Неотвратимая судьба явилась забрать принадлежащее ей по праву, а муравьи очнулись и осознали, что на муравейники надвигается буря, которая не оставит от них ни следа. Судя по выражению лица торгового представителя, он понял, что Владыка Обу-Хурай в апелляции по этой сделке защитит не их.
Толпа суетливо задышала, несколько самых сообразительных метнулись прочь и побежали собирать вещи, чтобы успеть снарядить телеги, забитые скарбом и покинуть территории Оронгай вовремя, не попасть под великую бурю, которая уже начала свой путь от края мира сюда. Но большинство местных ещё находились в стадиях неприятия, отрицания и торга. Они не осмеливались обратиться напрямую к дракону, но бормотались между собой:
— Как же так? Не может так быть! У нас же права, мы же тут родились…
— А мы честно купили, кто вернёт нам деньги?
— Столько лет жили, строили, а теперь бежать⁈
— Почему этот безумный Бехтур не оставил наследство своей чёртовой внучке?
— Да она же проклятая, а остальные его потомки сгорели…
— Взял бы себе ученика, наследника…
— Рассказал бы всем, как он важен, старый дурень, его бы окружили пожизненной заботой и почётом!
Муравьи вдруг поняли, насколько ценным был старый воитель и герой, сто лет назад повергнувший дракона. Сколько же в нём было силы, что он пережил остальных соратников и оставался последним владельцем и хранителем Оронгай, прозябал в нищете и терпел презрение соседей, живших на земле, сохранность которой он обеспечивал, пока хватало сил.
Понимание собственной ошибки пронзило многих местных, но оно было настолько неприятным, что толпа конечно пошла в отказ, они валили всё на мёртвого деда и его сумасшедшую проклятую внучку. Дракон созерцал это молча, в его глазах подрагивали проблески молний, и я вдруг подумал, как легко ему испепелить всю эту раздражающую возню под ногами, избавиться от нас одним движением лапы, пасти или крыла. Но Оронгай терпеливо ждал, когда люди поймут и примут его право на землю.
—
Буря движется
, — тихо сказал он, словно бледный ветер пронёсся по испуганным кронам. —
У вас есть срок на бегство в пределах одного дня. К рассвету никого из вас не должно остаться на этой земле, или стихия вас не пощадит.
Уполномоченный торговый представитель сжался, узнав собственные недавно с таким пафосом произнесённые слова.
— Господин дракон, смиренно просим открыть нам принцип наследия! — воскликнул Шираль, низко поклонившись, чтобы скрыть смятение на лице. — Каким образом земля Оронгай решает, кто достоин её принять?
—
Именно тот, кто способен принять её, а не разменять,
– сказал дракон. —
Среди живущего здесь народа таких не осталось: каждый разменял степь на страхи или медяки. Раньше четверо победителей воспитывали каждый своего наследника… но все они сгинули.
— Сгинули?
—
Последний пятнадцать лет назад погиб здесь, в огне.
Казалось, уполномоченного сейчас хватит кондратий.