Страница 63 из 84
Чистота во мне зашипела от того, какой мертвящий ток гнева и холода шёл снизу; толпа почуяла тяжкое хладное дыхание и задвигалась, зашумела. Кажется, сейчас случится трагедия, в которой страшной смертью погибнет куча народу, Переплёт сгинет и пару месяцев спустя его понадобится зачищать от стенающей нежити каким-нибудь мельинским паладинам света! А нам с удавкой и нуждой всё время быть рядом — в давке и хаосе точно не выжить.
Поэтому я быстро подался вперёд, чтобы прервать судилище и бросить обвинение в обратную сторону, пока не поздно… но не успел. Занавесь встрепенулась, её сорвало мощным степным ветром, ударившим изнутри, и на свет вышел старик, до того страхолюдный, что от его вида все дрогнули и по стойбищу разнеслись ахи и вздохи.
Седой и дико всклоченный, с ввалившимся животом и щеками, кожа да кости, весь посиневший и обескровленный, с чёрными сетками вен и заскорузлыми узлами пальцев — почти живой труп, он едва держался на ногах и опирался на старую рогатину. Провал беззубого рта раскрылся, оттуда вырвался сильный и громкий ветер, который вырвал из рук многих стоящих белые орамалы, взметнул их и закружил в воздухе под восклицания людей.
Сайхина вышла из транса, бросилась к прадеду и подхватила пока не упал; она снова стала собой: молодой неказистой загонщицей с мозолистыми ладонями и кривыми ногами, не блиставшей умом, потому что с детства была всеми брошенной девчушкой без образования и должного воспитания. Но она перестала превращаться в Кэрри.
Старик опёрся на внучку, поток ветра из его рта иссяк и наступила тишина, а вместе с ней и облегчение в рядах испугавшихся местных.
— Зачем вышел, бывший тархан? — насмешливо воскликнула женщина из толпы. — Пугать нас вздумал, а на тебе духа живого нет, дунь ветер — рассыпешься!
Соседи поддержали её согласным гулом, дети послушно засмеялись, раз взрослые смеются, значит, смешно.
— Попрощаться решил, — издевательски предположил кто-то.
— Как не помер ещё, костля такая?
— Живучий, внучкин нахлебник. И не совестно столько лет на сироте ездить.
Старик силился что-то сказать, дыхания в его груди не хватало, он мог только невнятно хрипеть, на это было больно смотреть; Эстебан шагнул к деду, сплёл быстрое витальное заклятие, чтобы хоть немного придать умиравшему сил. И это помогло: ветер из распахнутой дыры рта завыл сильнее и громче, внезапно все услышали потусторонние и угасающие слова.
—
Здравствуй, владыка степи, и прощай… Возвращаю тебе взятое… Ибо передать некому…
Он выдохнул в последний раз и посмотрел на правнучку съежившимся, виноватым взглядом, словно прося прощения, а потом глаза закатились и высохший трупик обмяк в руках у плачущей Сайхины. Никто из нас в тот момент не понял, что же произошло.
А потом поняли все сразу, потому что грянул ураганный ветер, настолько сильный, что повалил стоящих, даже базаратского представителя со всеми его защитами — и Переплёт накрыла гигантская тень.
—
ПРОЩАЙ, БЕХТУР.
— раздался сотрясающий голос, пронзивший всё небо, —
Я ПРИНИМАЮ ОБРАТНО СВОЙ КРАЙ.
Дракон Оронгай повис над нами, раскинув крылья шире селения. И если вы ещё не встречались с драконами, то вам следует знать о них две главных вещи: во-первых, они невообразимо огромные, и при взгляде на них маленьких человечков с непривычки парализует от невозможности существования такого чудовищного создания вместе с неоспоримым фактом, что вот оно, висит над тобой.
А во-вторых, драконы прекрасны: высшей красотой и гармонией, при взгляде на которую захватывает дух, даже если ты видел уже сотню этих созданий — каждый раз словно первый. Они могут быть страшными, чудовищными, израненными или даже осквернёнными — но сущность и природа драконов таковы, что в любом состоянии они прекрасны и точка. Поэтому люди и нелюди прижались к земле, со страхом и восхищением глядя вверх и пытаясь объять дракона взглядом, запечатлеть его образ и насытить глаза, которые были не в силах оторваться.
Оронгай шевельнул крыльями, землю обдало новой волной ветра, унёсшей десяток тюбетеек, но гигантская фигура одним движением отдалилась и стала менее оглушающей. Он висел уже на высоте метров сто — и всё равно казался на расстоянии вытянутой руки и закрывал почти всё небо. Но теперь облик дракона можно было хоть как-то вместить в сознание.
Гигант заговорил тихо и осторожно, уже не столь сотрясающе:
—
Смертные. Вы пользовались богатством и красотой моей земли на протяжении четырёх поколений. Вы испятнали степи язвами становищ… впрочем, по-настоящему ничего не испортили. Как ничего по-настоящему и не добились. То, с чего вы начали и к чему пришли, отличается на два маленьких шага: ярмарка, порталы и пёстрые монстры, суетливая череда мимолётных сделок. Стыдно, что я проиграл поединок и ушёл в изгнание ради этого.
Он покачал величественной головой на изогнутой шее, такой чешуйчатый и монолитный. Все слушали и пытались понять, никто не осмелился встрять в речь Оронгая, пока он её не завершил:
—
В вашей изобретательной приспособляемости к любым условиям, в кропотливых изысках материальной культуры, которой вы пронизываете всё пространство своей жизни, есть ценность и удивительный тысячелетний потенциал. Но мне эта ценность не близка. Поэтому я снесу ваши поселения и все следы вашего пребывания очищающим буйством праматери-бури, которая грядёт.
В клубящихся облачных крыльях дракона сверкнули молнии, озарившие его тело изнутри, он кивнул на горизонт, и все заметили, что небо уже темнеет, гроза собиралась вдалеке и клокотала, переругивалась с края до края горизонта, выстраивая невиданный фронт. Мрак рос в облаках, превращая их в тучи, и медленно стекал вниз, закрашивая синее небо. На краю плоского мирка, там, где море переливалось через край диска и утекало в бурлящий снизу Межеворот, уже рождались первые молнии, нервно покалывая побережье. Скоро они сметающим валом покатят в Оронгай.
Смертные поняли, что происходит нечто ужасное — не такое, как смерть, но тоже необратимое: надвигается крушение всего, что они, их отцы и матери, деды и бабки строили столько лет. Конец всех маленьких муравейников, которые они создали, решив, что степь Базарата принадлежит им отныне и навек. Оронгай молчал и терпеливо ждал, пока до каждого из присутствующих дойдёт смысл сказанного; Шираль медленно встал и поднял руку, и дракон посмотрел на него, словно дозволяя говорить.
— Видите ли, царственный господин просторов и ветров…