Страница 62 из 84
Кочевница недоверчиво протянула мозолистые ладони, и пока защита лоовуза действовала, я не чувствовал ничего. Но как только меня убрали из группы и защиту сняло, Чистота встрепенулась от злого дыхания, полного тяжёлого гнева, которым повеяло от Сайхины. Словно у неё за спиной вырос призрак, от тёмного провала которого меня бросило в холодную дрожь. В загонщице жила немалая сила, которая принадлежала Сайхине, но была ей неподвластна. Сила холода, изворотливости, нелюбви ко всему живому, горчайшей обиды и ледяного гнева. Такая искусно сплетённая, выразительная и уже знакомая…
Старая балка над головой резко хрустнула, по спине прошли мурашки от подступающей со всех сторон беды, я вскочил, готовый хотя бы попробовать обнулить воздействие проклятия — но Тэму уже принял меня обратно в группу. Холод отступил.
— ХММММММ, — громко выдохнул я.
— Гони уже разгадку! — потребовал даже терпеливый берсерк.
Но я не успел ничего ответить, как по подворью Сайхины поплыл неприятный звук: глубокий, гудящий и трубный, похожий на зов огромного животного или на штормовой морской ветер. В степи он звучал чужеродно и потому тревожно, я догадался, что это звук созыва на малый хурал, общий сбор Переплёта.
Услышав этот звук, Сайхина побледнела, потому что поняла, что чаша терпения соседей переполнилась и сейчас её будут выселять. Впрочем, она ожидала этого уже слишком долго, так что резко выдернула ладони и молча пошла на улицу. Ей было уже почти всё равно.
Мы неразлучной гурьбой двинулись следом.
Делегацию соседей возглавляла уже известная нам статная матрона, приодетая в традиционный кочевой наряд с расшитой тюбетейкой. Её сопровождали четверо глав самых сильных подворий, все шли, брезгливо поджав губы, больше того, перед ними суетились трое дворовых, расстилая дощатую ленту, сверху набитую двойным слоем ковров. Ну прямо красная ковровая дорожка Оронгай-эдишен, чтобы не замарать сапог о местную хлябь.
Будоражащий звук издавал тощий мужик, дудящий в дунг — большую морскую раковину, окованную медью. А в центре внимания шествовал невысокий суховатый мужчина лет шестидесяти, аккуратный и явно не степной, а вовсе беловолосый. Он напоминал скорее ухоженного дельца из Базарата, и на пальце золотело приметное кольцо-печатка со Всевидящим Оком, в данный момент закрытым.
Торговец поднёс к носу платок, видимо, надушенный каким-то средством от местного звериного амбрэ, которое висело над Переплётом словно смог над каким-нибудь мегаполисом. Крыс принюхался в сторону этого платка, чёрные бусинки глаз удивлённо сверкнули; я вопросительно указал на него, а потом на навес с корытами — и Хирс, помедлив, кивнул. Ясно-понятно.
За спинами пришедших маячили остальные, толпа собиралась быстро и со всех сторон, на крышах и настилах в верхней части оград высыпали дети и подростки. Все молчали, но от местных веяло ощущением гробового согласия, к которому они заранее пришли.
— Сайхина, дочь Мергэдэ, внучка Хенси, правнучка Бехтура, — тощий перестал дуть в раковину и начал вещать. — Соседи устали жаловаться на непотребства, идущие от твоего постоя. Снова твои звери учинили бед и убытков добрым людям, а ещё ты приволокла с собой из степи бандитов и чужаков, которые пугают почтенных жителей и грозятся невинным детям Переплёта. Не вняла ты доброму слову, не единожды сказанному в добродетельной заботе; не исправила непотребства двора твоего, а только сильнее позоришь поселение разрухой и нищетой. От твоего проклятия соседям редко бывает польза, а чаще убытки да беды… Устали люди мириться со всем этим! Пришла пора исправить неправильность и восстановить верный порядок.
Сайхина стояла перед тягучим перечнем обвинений неподвижно, как упрямое дерево посреди степи, давно привыкшее к завываниям ветров. Она настолько сжилась с постоянными нападкам, что стала к ним равнодушна, но эта стена равнодушия превратила её жизнь в тюрьму, где невозможно стать счастливой.
— Главы Переплёта, кто за выселение, поднимите белые орамалы. А если кто хочет оставить Перекати-Беду донимать честных людей, покажите алые.
Подворье Сайхины украсилось десятком белых платков, ни одного красного.
Наступила тишина.
— Что ж, — пожевав бледными губами, равнодушно кивнул сухонький мужичок. — Уважаемое собрание вынесло решение. Давно пора было, давно.
Система не скрывала его горделивые данные:
Сигизмунд Шираль, старший представитель Торговой Гильдии Базарата, торговец и управитель 74-го уровня
. И проницательность, и Чистота показывали, что худосочный представитель неслабо защищён рядом магических аур и даже одной астральной. Класс у него, конечно, не боевой, но вещи и ауры под стать уровню, так что нашей серой группе с ним никак не справиться. Даже если не брать в расчёт возможную власть золотой печатки с Всевидящим Оком.
Шираль поднял руку:
— Как уполномоченный смотритель этого региона закрепляю приказ: реквизировать землю первого постоя и выселить про́клятое семейство в срок до одного дня.
Он обратил спокойный взгляд на Сайхину:
— К рассвету никого из вас, Бехтурских, не должно остаться на этой земле, иначе добрые люди выкинут. Порченое подворье постановляю предать благородному очищающему огню, после чего вывезти выжженную землю в овраги и завезти новую, освятить благословением природы и света, выровнять и выставить на торги. Почтенные, согласны с решением?
Один за другим главы семейств и подворий согласно опускали платки.
Во мне тяжелело дурное предчувствие, что сейчас произойдёт сцена из какой-нибудь «Кэрри», когда доведённая до крайности девушка со сверхспособностями наконец перейдёт черту, скажет:
«Проклинаю вас всех»
, и на Переплёт обрушатся страшные беды, по сравнению с которыми наше мелкое хэо окажется детским лепетом. Что сгоревшая в пожаре семья явится в виде жутких пепельных призраков и они начнут убивать всех вокруг, а мать Сайхины и сама она засмеются последним смехом и отомстят всем, кто столько лет их обижал.
И реально шло к этому: кочевница замерла как в трансе, её кулаки сжались, глаза превратились в щёлочки, полные неприятия и ненависти, рот кривился в крике, который вот-вот прорвётся наружу. Даже находясь под защитой от проклятия, я почувствовал знакомый ледяной гнев, который поднимался не от Сайхины, а прямо из глубин этой грязной, но когда-то уже опалённой огнём земли. Только то был не праведный огонь, а вовсе наоборот.