Страница 61 из 84
Глава 8
Право наследия
Через полчаса мы сидели, отмытые и успокоенные, в бедном, но чистом шатре, на старом дощатом полу, покрытом линялыми коврами и потёртыми циновками, и с наслаждением пили зелёный чай. У каждого на шее красовалась багровая полоса от удавки, которая начала резать, но остановилась, сняв по четверти хитов. Эстебан достал какие-то алхимические примочки и дал каждому смазать порезы, саднящая боль притихла.
Монстры были спасены и рассажены по клеткам и вольерам, калейдос от осколочного удара не пострадал, ведь это естественный защитный механизм птицы-витража. Солнце миновало дневную отметку и начинало клониться к закату, до моей встречи с Д. Лаурентисом в Думроке оставалось ещё примерно три часа.
У Клыков была подробная карта степи Оронгай с кучей пометок — чтобы не пересекаться с важными караванами и разъездами кочевых патрулей. По этой карте мы с котом посчитали, что на летающем коврике с полным разгоном я долечу от Переплёта до точки встречи часа за полтора. По идее, всё должно получиться: встреча ночью, закат уже скоро, как только удавка отпустит, сяду и полечу. Ну а пока можно успокоиться и обсудить пару важных тем.
— Что это было, мать его? — спросил Гурх.
— Ну, почему удавка до трёх метров сжалась? — поддакнул ему Хирс. — Сейчас до метра придавит и будем в обнимку до ночи жамкаться?
— Это из-за синхронизации мастера Хедина, — с досадой ответил я. — Семя такое мощное, что через бочку упорядочило и гармонизировало всё вокруг.
— И наше хэо?
— И наше хэо. Только оно от гармонизации не исчезло, а наоборот: стало эффективнее и сильнее нас связывать! Вот свободная область и уменьшилась.
— Проклятая магия, всегда от неё подлянки, — буркнул Тэмуржин. — А ты, красавчик, кстати нечестно нас победил. Как раз все эти магические полёты, прыги-шмыги.
Я не стал напоминать, что их было четверо на одного, а я в итоге побил Тэму без всяких приёмов.
— Скорей бы закат, — вздохнул нахохлившийся крыс, который уже устал быть всё время на нервах. И с этим были все согласны.
Настала пора разобраться с проклятием, ведь у меня давно засела одна мысль.
— Сайхина, я правильно понял, что твой прадед Бехтур основал Переплёт? И в молодости он был сильным и уважаемым владельцем самого крупного постоя?
— Ну да, — кивнула загонщица. — Только потом дела не заладились, пришлось правую половину продать. Ту, где эмуль чудачил, раньше это была наша земля. Потом кто-то нас проклял по крови, в пожаре сгорели все богатства и сгинула семья. Старого Бехтура это всё надломило, да и уважение других подворий он с возрастом потерял. У людей память короткая, раньше его боялись и уважали, а теперь нас едва терпят и всё грозятся выкинуть отсюда.
За прошедшие полчаса она, кстати, дважды ходила в юрту к прадеду, но быстро возвращалась.
— Сейчас он лежачий?
— Почти не встаёт уже, последние недели доживает, а может, и дни, — сказала кочевница ровно. — А давным-давно был могучий воин и усмиритель монстров. Вместе со стрелком из Базарата, убийцей из Думрока и магичкой из Хэзрэш прадедушка поверг дракона Оронгая, от которого наша степь называется. Дракон признал поражение и уступил земли смертным, а сам улетел в другие миры.
— Ошерстеть, — сказал крыс после паузы. — Тогда чего ты не шахиня, если твой прадед — великий герой? Где горы золота и толпы слуг? Врёшь ты всё.
— Вру, вру, — устало кивнула Сайхина.
— А, ну тогда ладно, — успокоился крыс.
Но все остальные, услышав эту невзначай рассказанную историю, смотрели на загонщицу совсем другими глазами, особенно выпучился и поджал ноги Тэмуржин. Не каждый день встретишь правнучку того, кто отвоевал Оронгай у дракона, и увидишь, в каком убогом положении они с пращуром живут. Зато стало ясно, почему даже когда старик давно в немочи, добрые соседушки боятся выкинуть их с внучкой из Переплёта. Даже старый лев смертоносен, вот и ждут, пока бывший герой помрёт. Тогда и постою Сайхины придёт каюк.
— А кем была твоя матушка? Как она смогла тебя из огня вытащить и уберечь, хоть сама сгорела?
— Ведьмой водяной была. У степных ручьёв и дождей училась, с мёртвыми якшалась да с тенями шепталась. Вот и гасила огонь, закрывалась щитами воды, как могла, меня вытащила, но всех спасти пыталась, и потому не смогла. И сама надорвалась от перемагии, да ожоги её доконали, в горячке умерла. Надо было ей самой спасаться. Тогда бы подворье не пришло в упадок.
Говорить с присмиревшей Сайхиной, которая не брыкалась и не бодалась на каждый вопрос, словно злая коза, было куда спокойнее и проще. Но слушать её историю — грустно.
— А твой отец кем был?
— Загонщиком, как я. Помню, в малолетстве учил меня со зверьми обращаться. Строгий был, но не злой.
— Интересно получается.
Обрисованная Сайхиной картина вроде и сходилась, но в ней не было того из родственников, кто обрушил на её семью проклятие и устроил пожар. А его не могло не быть, такие мощные проклятия крови так просто не возникают. Если только…
— А у тебя остался какой-нибудь предмет, зачарованный матерью?
— Ну… да. А чего тебе надо? — снова с привычным подозрением насупилась она.
— Дай посмотреть, обещаю не испортить.
После колебания, глядя на меня исподлобья, загонщица вытащила и протянула мне старый гребень. Не для людей, а на короткую шерсть животных и монстров, с разной частотой зубцов на разных сторонах. По средней части тлела почти выдохшаяся магия воды: увлажнение, которое позволяло легче расчёсывать и укладывать гривы. И негатоса: аура для убийства тли, клещей и прочих мелких вредителей. Плетение двух заклинаний в потемневшее дерево было искусным и лаконичным, выразительным.
— Хм, — повторил я.
— Да хватит уже хымкать, объясняй! — возмутился Хирс.
— Погоди, дай большому человеку всё обдумать, сейчас он как выдаст разгадку, от которой мы обалдеем, — успокоил философ-берсерк.
— Сайхина, дай мне твои руки.
— Не дам! — заупрямилась она. — Опять чего-то удумал, сумасшедший.
— Тэмуржин, теперь ты глава группы, — сказал я, передав права. — Когда я возьму её руки, исключи меня из команды. Ровно на три секунды, а потом опять прими, понял?
— Понял, чё я, тупой, что ли.
— Ну, давай.