Страница 57 из 84
— Добрые соседи, прощения просим, — по привычке глядя в землю и сгорбившись, Сайхина поклонилась местной матроне и мы уже хотели покинуть чужой двор.
— Я тебе выдам перепись убытков, бедовая! С оценкой! — начала хозяйка загона, потрясая золотистым клоком, который подобрала с земли.
Но Тэмуржин встал между ней и Сайхиной.
— Да продлятся успехи вашего постоя, почтенная, — сказал бандит с улыбкой и прищуром, а глаза такие добрые-добрые. — Но у нас пять свидетелей, что убытков нет. Наш рукастый монстрюк поразмял ваших овец, им полезно от застоя крови, овцы теперь бодрые, а массаж получился бесплатно.
— Груминг-элит, — со значением добавил Эстебан, который знал толк в парикмахерских процедурах.
— Вы причешите своих растрёп и пусть сверкают на ярмарке в лучшем виде. А мы пошли подобру-поздорову. Прибытка вашему дому!
Хозяйка злобно фыркнула, но доказать ущерб было сложно, ведь овцы и правда отделались лёгким испугом. Она сплюнула нам вслед, плетёные ворота закрылись с недовольным скрипом, и мы оказались в подворье Сайхины.
Контраст был сильный: у соседей чисто, утоптано и сухо, везде дорожки и оградки, инструмент развешан по стенам, корыта с едой и питьём для зверей перемежались кадками симпатичных цветов, а по всей территории тянулась грамотно сделанная ливнёвка-сток. Здесь же нас встретил тихий ужас: неровный участок с явным уклоном в одну сторону, повсюду ямы и лужи, водопой в виде ручья, который пробился из-под земли и вился по двору как получится, отчего здесь было мокро и грязно даже в жару. Стены покосились, вольеры в заплатках, инструмент выщербленный и со всех сторон воняло какой-нибудь неубранной кучей. В общем, место было в полнейшем упадке.
Не успели войти, как подскочил неказистый паренёк незнакомой мне расы: синеватая физиономия, по два глаза-щёлочки с каждой стороны, уши с кисточками торчат одно вверх, другое вниз. В руках он сжимал укрюк, но почему-то оплавленный, а вид у парня был лихой и придурковатый.
— Беда, хозяйка, — довольно залыбился он.
— Что опять?
— Калейдос сам вотвердился как-то. А Моржунья стала кислотной, может съела чего. И проедает ограду, — ответил парень весело, будто это были забавы, а не проблемы.
— Что ж ты стоишь⁈ — обозлилась Сайхина.
— А что я могу сделать-то? — простодушно развёл руками ушастый.
— Не уследил за зверьми, безрукий.
— Да всё тихо было, хозяйка, вот я и прикорнул. Только проснулся, хотел моржунью словить, да она петлю расплавила…
— Уйди с глаз моих, дурень.
— Э… Пойду тогда досплю?
— Катись!
Толку от него было явно немного.
— Зачем тебе такие работнички? — возмутился Тэмуржин. — Я б этого лентяя отстегал за каждую оплошность отдельно, на нём бы живого места не осталось.
— На хороших дворовых денег нет, — буркнула Сайхина. — Прадед старый и ничего не может, другие померли, а Ушастый батрачит за еду, хоть какая-то помощь. Остальное я одна тащу. Дай сюда!
Она взвалила спальник с брыкавшимся эмулем на спину и протопала в открытый загон с дырявой крышей, где пустовали три корыта. Три сброшенных дощатых крышки валялись рядом. Тут же стояла низкодонная подвода с большой бочкой на металлической раме, в неё Сайхина и сунула спальник. Я рывком убрал его в инвентарь, освободив жидкого монстра, и мы с кочевницей защёлкнули тяжёлую крышку. Изнутри обиженно забулькало: ах, злые люди, приманили несчастного многорука сверкающей штукой, обманули, не дали драть овец.
— Теперь ясно, почему наша Сайхина такая бедовая, — вздохнул Гурх, почесав в затылке. — С детства тащит хозяйство, которое изначально порушено. Оно её тянет вниз, она его не вытягивает, да ещё и несчастья от проклятия, ну буквальное воплощение выражения «Замкнутый круг».
— Не знал, что ты философ, — хмыкнул Эстебан.
— Ты ещё многое про меня не знаешь, жирдяй, — ответил кот вполне беззлобно.
— Х-с-с, а здесь миленько, — прошипел крысолюд, оглядываясь и принюхиваясь к неповторимой палитре ароматов. — Может, тут и заживём? Синего раздолбая съедим, двор почистим, у иномирцев отнимем табун редких зверей, их самих в степи прикопаем, будет стартовый капитал, а дальше торговля закрутится!
У крыса загорелись глазки.
— Богатая мысль, — кивнул кот, и по его тону было не понять, стебётся или всерьёз. — Если афера выгорит, будем разводить золотых овец, продавать за звёзды и ходить как почётные фраера в шерстяных фраках.
— Ну! — воскликнул Хирс, для которого шерстяные фраки, видимо, были воплощением мечты. — Согласен, шама?
— Только мне не хватало обустраивать в хлеву алтарь и магическую лабораторию.
— Ты не просёк фишку, умник, — возразил берсерк. — Во-первых, тут как раз есть место для твоего средоточия силы. Видишь обрушенный загон, им уже лет двадцать никто не пользовался. У нашей Сайхины большой постой на козырном месте у входа в становище. Просто сейчас она еле перебивается, не хватает когтистых мужских лап с деловой хваткой. Во-вторых, тут полно натуральных компонентов: где ты ещё найдёшь какашки иномирных тварей, клочья их шерсти, когти и клыки? И сотни кормов для них — со всех миров, между прочим. С каждым из местных дворовых можно сговориться, чтобы тащили сюда остатки после монстров. Тебе много не надо, так что будет поток компонентов для обрядов по самым бросовым ценам.
— Хм, — шаман призадумался. — Вообще-то, дело говоришь.
— Ц-ц-ц, поднимем подворье из разрухи, назовём козырно: «Зверский Постой», — размечтался Хирс. — А за образцовое содержание монстров получим звезду Бихолдера…
— Э-э-э…
Сайхина слушала их рассуждения, и на её лице была написана смесь противоречивых чувств. Наконец она буркнула:
— Ушастого есть нельзя, у нас каннибализм под запретом, ясно?
— Да знаю, знаю, — махнул лапой крыс.
— Э, Клыки, вы притупились или обломились, что ли? — возмутился Тэмуржин. — Какое, в бездну, подворье, а как же доблесть бандитская, лут регулярный, почтение и слава?
— Иррегулярный лут, ты хотел сказать, — фыркнул шаман. — Не особо-то он в степи ходит, этот воображаемый лут.
— А тут чего? — воскликнул главарь, пнув ногой кучку засохшего навоза. — Одно говно!
— Ещё старые инструменты, — вспыхнула Сайхина.
— Да гнул я твои инструменты, женщина, шатал я твои покосившиеся столбы! — уязвлённо всплеснул руками рано лысеющий батыр. — Не место это для настоящего мужчины!